Школьный актовый зал гудел от детских голосов. Костя сидел в самом дальнем углу, теребя рукав потёртого свитера — единственного приличного, что нашлось в его шкафу. Праздник осени в начальной школе всегда собирал много родителей-волонтёров, и сегодня было не исключение.
Вокруг царила праздничная суматоха — мамы в осенних пальто сновали туда-сюда с подносами домашней выпечки, развешивали на стенах гирлянды из кленовых листьев. То одна, то другая останавливалась, чтобы чмокнуть своего ребёнка в макушку или заботливо поправить сбившийся шарфик.
Костя опустил глаза в пол, но предательский взгляд снова и снова возвращался к этим счастливым лицам — раскрасневшимся от беготни детям, их улыбающимся мамам, то и дело обнимающим своих чад. Тётя Нина, у которой он жил последние три года, конечно, не пришла — «слишком занята на работе». Как всегда. Костя уже привык к её вечной занятости и равнодушным взглядам, но сегодня почему-то было особенно больно.
— Ольга Сергеевна, спасибо, что пришли помочь! — раздался голос Марии Петровны, их классной руководительницы. — Вы так выручили нас с оформлением!
Костя поднял глаза. Высокая женщина в тёплом бордовом свитере раскладывала на столе какие-то поделки. У неё были добрые карие глаза и мягкая улыбка, от которой вокруг глаз собирались лучики морщинок. Что-то в ней притягивало взгляд — может, плавные движения рук, когда она поправляла экспозицию, или то, как она терпеливо выслушивала каждого подбегающего к ней ребёнка.
Мальчик сам не заметил, как встал со своего места и медленно двинулся к столу с поделками. Ноги словно сами несли его. Ольга как раз наклонилась, чтобы поднять упавшую бумажную птичку, когда он остановился рядом.
— Здравствуйте, — тихо произнёс Костя, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Она повернулась к нему, и её улыбка стала ещё теплее: — Здравствуй! Ты тоже участвуешь в выставке?
Костя помотал головой, не в силах оторвать взгляд от её лица. Слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их обдумать: — Ты… вы можете стать моей мамой хотя бы на один день?
Повисла тишина. Ольга застыла с бумажной птичкой в руках, и Костя увидел, как дрогнули её пальцы. В этот момент он готов был провалиться сквозь землю от стыда, но что-то удерживало его на месте — может быть, отчаянная надежда или то, как мягко смотрели на него эти карие глаза.
Ольга почувствовала, как перехватило дыхание. Детская просьба, такая простая и бесхитростная, словно острым ножом полоснула по старым шрамам в душе. Пять лет назад она потеряла своего единственного сына — забрал проклятый лейкоз. С тех пор она старательно обходила стороной всё, что могло напомнить о материнстве. А теперь этот мальчик с глазами, полными надежды…
— Я… — начала она, но голос предательски дрогнул.
— Костя! — раздался встревоженный голос Марии Петровны. Учительница уже спешила к ним, на ходу поправляя очки. — Прошу прощения, Ольга Сергеевна. Костя у нас… — она замялась, подбирая слова, — особенный мальчик.
