«Спасибо вам, Мария Петровна,» — мысленно произнесла Ольга. Вслух же сказала: — Ну что, какие у тебя планы на наш день?
Костя вдруг стушевался, опустил глаза: — А…, а что обычно делают мамы с детьми?
От этого простого вопроса защемило сердце. Ольга на мгновение прикрыла глаза, вспоминая. Что они делали с Димой? Её маленький сын обожал…
— Знаешь что? — она легонько коснулась плеча мальчика. — Когда-то мой… один мальчик очень любил кормить уток в пруду. А потом мы всегда шли пить горячий шоколад и делились секретами. Как тебе такой план?
— А можно? — Костины глаза загорелись. — Правда можно? У меня даже хлеб есть! — он похлопал по карману куртки. — Я с утра взял, думал, вдруг пригодится…
Ольга почувствовала, как к горлу подступает ком. Этот маленький человек, который заранее приготовил хлеб, надеясь на чудо…
— Конечно можно, — она выпрямилась и протянула руку. — Пойдём?
Костя секунду помедлил, глядя на протянутую ладонь. Потом осторожно, словно боясь спугнуть момент, вложил свою маленькую ладошку в её руку. Его пальцы были холодными — видимо, долго ждал на улице. Ольга машинально сжала их чуть крепче, согревая.
Они медленно пошли по аллее, усыпанной жёлтыми листьями. Костя то и дело подпрыгивал, наступая на особенно хрустящие листья, но руку не отпускал. И с каждым шагом его ладошка становилась всё теплее.
У пруда было тихо — только утки негромко переговаривались между собой, рассекая гладкую поверхность воды. Солнце уже поднялось выше, и его лучи искрились в мелкой ряби. Костя достал из кармана бережно завёрнутый в салфетку хлеб и теперь старательно крошил его на маленькие кусочки.
— Вот так, правильно, — одобрительно кивнула Ольга. — Маленькими кусочками им удобнее.
— А вы… ты… — Костя запнулся, не зная, как правильно обращаться, — а как лучше говорить?
— Можешь называть меня тётей Олей, — мягко подсказала она, присаживаясь рядом с ним на скамейку.
Костя покачал головой: — Не хочу тётей. У меня уже есть тётя. Она… — он замолчал, сосредоточенно глядя на хлеб в руках.
— И какая она, твоя тётя? — осторожно спросила Ольга.
— Она не злая, — торопливо сказал мальчик. — Просто… просто ей некогда. И она не любит, когда я дома. Говорит, что от меня много шума. Но я стараюсь тихо! Правда! — он поднял глаза на Ольгу, словно ища подтверждения, что ему верят.
— Знаешь, — Ольга протянула руку и стряхнула прилипший к его куртке жёлтый лист, — иногда взрослые говорят такие вещи не потому, что это правда, а потому, что им самим тяжело.
К ним подплыла пара уток, и Костя начал бросать им крошки, задумчиво наблюдая, как птицы подхватывают хлеб с воды.
— А моя мама… — он запнулся, — она просто ушла. Тётя говорит, что она была слишком молодая, чтобы быть мамой. Но другие мамы тоже молодые, а они не уходят, — в его голосе звучала детская обида пополам с недоумением.
