— Ага. И ужин тоже, — он пожал плечами с недетской деловитостью. — Тётя поздно приходит, а мне рано спать. Я умею макароны варить и яичницу жарить. Только она часто подгорает… — он виновато улыбнулся.
Ольга смотрела, как он старательно разрезает круассан на маленькие кусочки, пытаясь не накрошить на стол, и чувствовала, как в груди растёт что-то большое и тёплое, похожее на решимость.
— А хочешь, я научу тебя делать настоящий горячий шоколад? — вдруг предложила она. — Можно и дома такой приготовить. Нужно только молоко, шоколад и…
— Правда научишь? — перебил он с восторгом. Но тут же осёкся, и лицо его погрустнело. — А…, а когда? Ведь сегодня только один день…
— Ну, — Ольга помедлила, собираясь с мыслями, — а что если… что если не только сегодня? Что если мы могли бы видеться иногда? Например, по выходным?
Костя замер с недоеденным кусочком круассана в руке. В его глазах промелькнуло столько эмоций сразу — надежда, недоверие, радость и страх.
— Ты правда… правда хочешь со мной видеться? — прошептал он. — Не потому, что тебя попросили?
— Правда, — твёрдо сказала она. — Очень хочу. Если ты, конечно, тоже хочешь.
Вместо ответа Костя вдруг вскочил со своего места и крепко обнял её. От его макушки пахло осенним ветром и почему-то яблоками.
— Значит, решено, — прошептала Ольга, обнимая его в ответ. — А теперь давай попробуем это клубничное пирожное. По-моему, оно уже заждалось.
Вечер подкрался незаметно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона, когда они подошли к дому, где жил Костя. Обычная пятиэтажка — облупившаяся краска, старые качели во дворе, скамейка с облезшей спинкой. Ольга почувствовала, как мальчик крепче сжал её руку.
— Тётя, наверное, уже дома, — сказал он тихо, замедляя шаг. — У неё сегодня короткая смена…
В его голосе звучала такая неприкрытая тоска, что у Ольги защемило сердце. День пролетел как одно мгновение — они ещё погуляли в парке после кафе, кормили голубей, говорили обо всём на свете. Костя рассказывал ей о школе, о книгах, которые прочитал, о своих мечтах. Таких простых, детских — завести котёнка, научиться кататься на велосипеде, попробовать испечь настоящий торт…
— Подожди, — Ольга остановилась и присела перед ним на корточки. — Помнишь, что я сказала в кафе? Про выходные?
Костя кивнул, но в глазах всё равно читалось сомнение: — А вдруг… вдруг тётя не разрешит?
— Я поговорю с ней. И с Марией Петровной. Мы что-нибудь придумаем, обещаю.
— Честно-честно? — он внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь найти там подтверждение её слов.
— Честно-честно. Знаешь, — она мягко улыбнулась, — я ведь тоже не хочу, чтобы этот день был последним.
Вдруг наверху хлопнуло окно. — Костя! — раздался женский голос. — Ты где ходишь? Уже темнеет!
Мальчик вздрогнул: — Это тётя… Мне пора.
Но вместо того чтобы бежать к подъезду, он вдруг порывисто обнял Ольгу: — Спасибо, что была моей мамой сегодня, — прошептал он ей на ухо. — Это был самый лучший день.
