— Я просто хочу сохранить нашего ребёнка, — прошептала она. — Разве это преступление?
— Это глупость! — он в сердцах ударил ладонью по столу. — Безответственная глупость! Если ты действительно любишь меня, если дорожишь нашими отношениями — завтра же запишешься на приём.
Марина почувствовала, как по щеке скатилась первая слеза. Но внутри, где-то глубоко под сердцем, зрела твёрдая уверенность: она не отступит. Не в этот раз.
— Нет, — тихо, но решительно произнесла она. — Я не буду делать аборт. Даже если ты уйдёшь.
После того вечера их жизнь превратилась в молчаливую войну. Михаил будто специально задерживался на работе, а дома демонстративно игнорировал любые попытки Марины заговорить о будущем. Он больше не целовал её перед уходом, не спрашивал, как прошёл день. Только изредка бросал колкие замечания о «глупом решении» и «загубленной жизни».
Промозглым ноябрьским утром Марина решилась позвонить матери. Анна Петровна выслушала новость в напряжённой тишине.
— Доченька… — голос матери звучал устало. — А может, Миша прав? Ты молодая, ещё успеешь родить. Зачем рушить отношения?
— Мам, — Марина сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Ты же сама говорила, что аборт — это грех…
— Ох, Мариночка, жизнь сложнее, чем наши принципы. Я в твоём возрасте тоже думала, что всё просто. А потом… — она осеклась.
— Что потом?
Анна Петровна тяжело вздохнула: — Ничего. Приезжай в выходные, поговорим.
Всю дорогу до материнской квартиры Марину мутило. Токсикоз начался неделю назад, но она упрямо списывала свое состояние на нервы. В подъезде пахло жареной рыбой и влажной штукатуркой — запахи детства, которые раньше вызывали тёплые воспоминания, а теперь заставляли желудок предательски сжиматься.
Мать открыла дверь, даже не спросив «кто там» — видимо, ждала у окна. Повела на кухню, засуетилась с чайником. Марина заметила, как сильно поседели её волосы за последний год.
— Я должна тебе кое-что рассказать, — Анна Петровна поставила перед дочерью чашку с мятным чаем. — О том, что случилось до твоего рождения.
Она помолчала, собираясь с мыслями: — Я тогда была немногим младше тебя. Встречалась с парнем — красивый, перспективный. Когда узнала о беременности, он тоже настаивал на аборте. И я… я послушалась.
Марина замерла с чашкой в руках.
— Потом было ещё две попытки забеременеть, но не получалось. Врачи говорили — последствия аборта. Твой отец знал обо всём, принимал как есть. А потом случилось чудо — появилась ты.
Анна Петровна вытерла выступившие слёзы: — Знаешь, что самое страшное? Я до сих пор думаю о том, первом ребёнке. Каким бы он был? Сколько ему сейчас лет? И эта боль… она не проходит, доченька. Никогда.
Марина потянулась через стол, сжала мамину руку: — Мамочка…
— Поэтому я сначала и сказала про Мишу, — Анна Петровна грустно улыбнулась. — По привычке думала, что главное — сохранить отношения. А сейчас смотрю на тебя и понимаю — ты правильно решила. И я буду рядом, что бы ни случилось.
