Шаги гулко разносились по пустому вестибюлю. В воздухе витал особый запах — смесь пыли, старой бумаги и лимонного полироля для мебели. Поднимаясь по лестнице, он машинально одёргивал пиджак и поправлял галстук. Ладони взмокли, а в горле пересохло, будто перед защитой важного проекта.
На втором этаже его встретила строгая табличка: «Директор Н. В. Светлова». Три глубоких вдоха, как учил психолог, и костяшки пальцев осторожно коснулись дубовой двери.
— Да-да, входите! — раздался до боли знакомый голос.
Наташа сидела за огромным директорским столом, склонившись над бумагами. Солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, играл в её волосах, собранных в строгий пучок, высвечивая редкие серебряные нити. «Когда она успела поседеть?» — мелькнула непрошеная мысль.
— Здравствуй… Наташа.
Его голос прозвучал настолько чужим и хриплым, что он сам себя не узнал. Она вздрогнула, как от удара током. Ручка выпала из внезапно ослабевших пальцев, оставив на документе безобразную кляксу. Их взгляды встретились, и время словно остановилось.
В распахнутых глазах промелькнуло сразу всё: удивление, боль, злость… и что-то ещё, такое знакомое, такое… Но через секунду её лицо превратилось в непроницаемую маску. Только желваки, ходившие на скулах, выдавали бурю, бушевавшую внутри.
— Чем обязана? — голос звучал ровно, слишком ровно. — У меня очень плотный график.
Олег шагнул вперёд, но остановился, заметив, как она едва заметно отстранилась.
— Я вернулся в город. Насовсем, — он старался говорить спокойно, хотя внутри всё переворачивалось от её отчуждённого тона. — Хотел увидеть тебя…
— Увидел? — она перебила его резко, почти грубо. — Что дальше? Думаешь, я брошусь тебе на шею? Или растрогаюсь до слёз?
Наталья встала, опираясь руками о стол. Её пальцы побелели от напряжения.
— Знаешь, я долго репетировала эту встречу, — продолжила она с горькой усмешкой. — Представляла, как высказываю тебе всё, что накипело. А теперь… теперь мне просто всё равно.
— Неправда, — тихо возразил Олег. — Если бы было всё равно, ты бы не злилась так.
Она резко выдохнула, словно от удара. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов на стене.
— Пять лет, Олег. Пять лет ты не давал о себе знать. Ни звонка, ни письма. Я не знала, жив ли ты вообще! — её голос сорвался. — А теперь приходишь сюда и… что ты хочешь услышать? Что я ждала? Что страдала? Да, было такое. Я рыдала ночами, проклинала тебя, себя, весь мир. А потом… потом просто научилась жить дальше.
Олег смотрел на неё, такую красивую в своём праведном гневе, и понимал — она права. В каждом слове, в каждом брошенном взгляде была только правда.
— Я не прошу прощения, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Я знаю, что не заслужил его. Просто… позволь мне быть рядом. Не как раньше — просто быть частью твоей жизни. Кем угодно — другом, знакомым, даже просто читателем твоей библиотеки.
Наталья покачала головой, и в этом жесте было столько усталости, что у него защемило сердце.
