Осень в этом году выдалась противной. Дождь барабанил по окнам третий день подряд, а я стояла у окна, когда раздался звонок в дверь. Сердце ёкнуло — в последнее время каждый звонок вызывал тревогу.
Через глазок я увидела знакомое лицо свёкра — Николая Петровича. Последние три месяца, с тех пор как не стало Игоря, эти визиты превратились в настоящую пытку.
— Добрый день, Мариночка, — приторно-сладким голосом поздоровался свёкор, когда я открыла дверь. Он никогда раньше не называл меня «Мариночкой» — только после смерти Игоря появилась эта фальшивая нежность.
Мы прошли на кухню — просторную, с новым гарнитуром, который мы с Игорем выбирали всего два года назад. Тогда казалось, что у нас впереди ещё целая жизнь…
Свёкор сел за стол и начал: — Знаешь, Марина, мы с Верой Николаевной много думали о будущем. О твоём будущем и о будущем Алексея.
При упоминании младшего брата Игоря я замерла. Алексей всегда был проблемным — избалованным, безответственным. После похорон он даже не позвонил.
— Алексею нужна помощь, — продолжил свёкор. — Ты же знаешь, что его бизнес… не сложился.
«Не сложился» — это мягко сказано. Алексей просадил все деньги от продажи квартиры на какую-то майнинг-ферму и остался без гроша.
— При чём тут я? — сухо спросила я.
— Видишь ли… Мы с Верой думаем, что было бы справедливо, если бы ты передала эту квартиру и машину Алексею.
Чай, который я только что отпила, застрял в горле.
— Ты серьёзно думаешь, что я отдам квартиру и машину твоему брату?! — я даже не заметила, как перешла на крик.
— Это было бы справедливо, — невозмутимо ответил свёкор. — В конце концов, это семейные вещи.
— Николай Петрович, — я низко вздохнула, демонстрируя самообладание. — Я думаю, вам лучше уйти. Я не собираюсь ничего отдавать Алексею.
— Семейное?! Эту квартиру мы с Игорем купили на НАШИ деньги! Я работала наравне с ним, мы вместе платили ипотеку! Машину тоже покупали вместе!
— Да, но…
— А где был Алексей, когда Игорь болел? Где он был, когда нужно было ухаживать за ним?
— У него были важные дела, — поджал губы свёкор. — К тому же, у Алексея теперь нет жилья…
Эта квартира и машина принадлежат мне по закону и по завещанию Игоря.
— Значит, вот как ты отплатишь нашей семье за всё? — процедил он. — Игорь бы не одобрил твоего эгоизма.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Использовать память мужа против меня… Это было низко.
— Уходите. Немедленно.
Когда за свёкром захлопнулась дверь, я опустилась на пол в прихожей и разрыдалась. Я плакала от обиды, от гнева и от страха. По тону Николая Петровича я поняла: это только начало войны. Они не оставят меня в покое.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя свекрови.
Я вытерла слёзы и глубоко вздохнула. Пора было учиться сражаться за себя — одной, без Игоря.
Три дня телефон разрывался от звонков. Звонила свекровь, звонили какие-то дальние родственники… Я перестала брать трубку. Но от личного визита Алексея увернуться не смогла.
