Она вдруг заплакала: — Я не хотела, чтобы всё так вышло… Но Алексей… Он всегда был таким… требовательным. Он ведь уже однажды отнял наше жильё.
— Что?
— Три года назад он предложил нам продать нашу трёхкомнатную и купить однокомнатную для нас и двушку для него. Мы согласились. А потом он и эту двушку продал… Мы полгода жили у знакомых, пока Игорь не помог…
В суде я ждала удара. Когда появились Алексей с Николаем Петровичем, оба в дорогих костюмах, я внутренне сжалась. Но когда вошла Вера Николаевна, что-то в её взгляде заставило меня насторожиться.
Адвокат Алексея начал излагать претензии: я «недостойная наследница», «жестоко обращалась», «попирала семейные ценности»…
— Все эти обвинения готова подтвердить мать покойного, Игнатьева Вера Николаевна.
— Гражданка Игнатьева, вы подтверждаете указанные факты? — спросил судья.
Вера Николаевна встала: — Нет, ваша честь. Не подтверждаю. Все обвинения против Марины Сергеевны — ложь. Мой сын и его отец заставили меня подписать показания. Марина Сергеевна была образцовой женой. Когда Игорь заболел, она не отходила от него.
— Мама! — Алексей вскочил. — Ты что творишь?!
— То, что должна была сделать давно, — спокойно ответила она. — Ваша честь, у меня есть документы, подтверждающие, что мой младший сын уже однажды лишил жилья нас с мужем. Он мошенник и сейчас пытается незаконно завладеть имуществом вдовы своего брата.
Лицо Алексея исказилось от бешенства. Его вывели из зала.
Суд длился меньше часа. Иск был отклонён полностью.
Когда мы вышли, Вера Николаевна подошла ко мне: — Ты простишь меня когда-нибудь, Марина?
Я не знала, что ответить. Обида и боль от её предательства были ещё слишком свежи.
— Не знаю, — честно сказала я. — Но я благодарна вам за правду.
— Игорь бы гордился тобой, — тихо сказала свекровь. — Ты настоящая. Такой он тебя и любил.
Прошло полгода после суда. В квартире я сделала небольшой ремонт — не потому, что было нужно, а чтобы стереть тяжёлые воспоминания. Переставила мебель, сменила шторы, купила яркие подушки на диван.
Алексей исчез из моей жизни, говорят, уехал в другой город начинать очередной «перспективный проект». Николай Петрович тоже пропал с радаров. А вот с Верой Николаевной мы неожиданно начали общаться.
Сначала были просто звонки, потом редкие встречи в кафе. Она заметно изменилась после суда.
— Знаешь, Марина, — сказала она однажды, когда мы сидели в её съёмной квартире, — я всю жизнь шла на поводу у мужчин. Сначала у отца, потом у мужа, потом у младшего сына… Всегда соглашалась, всегда уступала.
— А знаешь, почему я так любила Игоря? — продолжила она. — Он был светлым. Всегда. А когда привёл тебя… я обрадовалась. Потому что увидела, как он расцвёл рядом с тобой.
Когда я вернулась домой, долго сидела в гостиной, перебирая фотографии. Мы с Игорем везде — улыбающиеся, счастливые, настоящие…
