Она встала, чувствуя, как дрожат колени. Столько лет копившиеся слова теперь рвались наружу:
— А знаешь, что самое страшное? Я так привыкла к этому, что начала верить. Верить, что я действительно всё делаю не так. Что я недостаточно хороша. Что должна быть благодарна тебе за то, что ты меня терпишь.
Олег смотрел на неё с каким-то новым выражением — не то удивление, не то растерянность. Словно впервые увидел в своей молчаливой, покладистой жене другого человека.
— Ты преувеличиваешь, — но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Опять раздуваешь из мухи слона…
— Нет, Олег. Это не муха. Это моя жизнь. Моё достоинство. И я больше не хочу… не могу жить так.
Наталья медленно поднялась по лестнице в спальню. Каждая ступенька словно добавляла ей решимости. В голове звучал голос матери: «Терпи, доченька, все мы терпим». Нет, мама. Больше не буду.
Старый чемодан лежал на антресолях — тот самый, с которым они когда-то ездили в свадебное путешествие. Наталья провела рукой по потёртой коже. Столько лет прошло… Она сняла чемодан и решительно открыла шкаф.
— Наташа, ты что делаешь? — Олег появился в дверях спальни. В его голосе впервые за утро появились нотки беспокойства.
Она молча складывала вещи. Аккуратно, как делала всегда — годами выработанная привычка к порядку не изменила ей даже сейчас. Белье, блузки, любимый синий свитер…
— Прекрати этот цирк! — Олег шагнул к ней, пытаясь захлопнуть чемодан. — Ты куда собралась?
Наталья подняла на него глаза: — К Лене. Она давно зовёт.
— К Лене? — он нервно усмехнулся. — Ты что, серьёзно? Из-за одной глупой шутки? Наташ, ну ты же понимаешь, что я не со зла…
— Не со зла? — она продолжала складывать вещи, теперь уже дрожащими руками. — А помнишь, как на юбилее у Сергея Петровича ты при всех заявил, что я «даже суп сварить толком не могу»? Тоже не со зла? А когда на дне рождения Леночки ты весь вечер рассказывал, какая я была никудышная мать? Это тоже была просто шутка?
Олег побледнел. Что-то в её голосе, в её движениях заставило его понять — это не просто эмоциональная вспышка. Это конец. Конец той Наташи, которая всегда прощала, всегда улыбалась, всегда делала вид, что всё в порядке.
— Постой, — он схватил её за руку. — Давай поговорим. Я… я не думал, что тебя это так задевает.
— В том и дело, Олег, — она мягко, но решительно высвободила руку. — Ты никогда не думал о том, что я чувствую. А я… я так устала быть мальчиком для битья. Устала чувствовать себя ничтожеством в собственном доме.
Она застегнула чемодан. Звук молнии прозвучал в тишине спальни как приговор.
— И что дальше? — в голосе Олега появились панические нотки. — Думаешь, в пятьдесят пять начать новую жизнь?
Наталья выпрямилась, расправила плечи: — Лучше начать новую жизнь в пятьдесят пять, чем до конца дней притворяться счастливой.
