Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — я как раз закрывал квартальный отчёт, до дедлайна оставался час. На экране высветилось «Ира». Сестра никогда не звонила в рабочее время, если только не случалось что-то серьёзное. Сердце ёкнуло.
— Лёш… — её голос дрожал. — Лёшенька, я не знаю, что делать…
Я откинулся на спинку офисного кресла, машинально потирая переносицу. Ирка плакала, всхлипывая в трубку, и от каждого её всхлипа внутри что-то сжималось. Старшая сестра, она всегда была сильной, всегда знала, как поступить правильно. Даже когда родители развелись, именно она, пятнадцатилетняя, находила слова, чтобы успокоить меня, десятилетнего.
— Он ушёл, — наконец выдавила она. — Совсем ушёл, Лёш. К какой-то… двадцатилетней. Забрал все деньги с общего счёта. А у меня… у меня кредит на магазин, аренда, поставщикам должна… Приставы уже звонили…
Я смотрел на монитор, где застыли цифры квартального отчёта, но видел только лицо сестры — осунувшееся, с покрасневшими от слёз глазами. Она никогда не просила помощи просто так.
— Сколько? — спросил я, уже понимая, что не смогу отказать.
— Восемьсот тысяч, — её голос упал до шёпота. — Мне больше не к кому обратиться, Лёш. Я всё верну, клянусь. Просто нужно время, чтобы встать на ноги…
Я прикрыл глаза. Восемьсот тысяч — это почти все наши с Мариной накопления на учёбу Димки. Сын в следующем году заканчивает школу, мечтает о журфаке…
— Дай мне время до вечера, — сказал я. — Мне нужно поговорить с Мариной.
Ирка снова всхлипнула: — Только не говори, что это я… Придумай что-нибудь. Она же меня терпеть не может.
— Неправда, — возразил я, хотя знал — сестра права. — Я перезвоню.
Отключившись, я ещё долго смотрел на телефон. За окном моросил мелкий осенний дождь, капли сбегали по стеклу, размывая очертания серых многоэтажек. Как объяснить жене, что сестре снова нужны деньги? Как сказать о сумме, от которой у Марины наверняка перехватит дыхание?
Я представил предстоящий разговор и почувствовал, как холодеет всё внутри. Марина не простит мне, если узнает правду. Но и Ирку я предать не могу — она же сестра, родная кровь. В висках начало пульсировать.
Домой я приехал поздно — специально тянул время, готовясь к неизбежному разговору. Марина встретила меня на кухне, помешивая ложкой в кастрюле. Пахло борщом — она всегда готовила его по пятницам, как привыкла в своей семье.
— Дима уроки сделал? — спросил я, пытаясь начать с чего-то обычного, привычного.
— Сидит над физикой, — Марина повернулась, вытирая руки полотенцем. — А что так поздно? Опять отчёты?
Я кивнул, избегая её внимательного взгляда. Пятнадцать лет вместе — она научилась читать меня как открытую книгу. Заметит, что что-то не так, ещё до того, как я заговорю.
— Марин, — я прислонился к холодильнику, чувствуя спиной магниты, которые мы привозили из каждого отпуска. — Надо поговорить.
Она замерла, положила полотенце на стол. В кухне повисла тишина, только тикали старые часы — подарок её матери на новоселье.
