Телефон завибрировал — сообщение от Иры: «Прости, что втянула тебя. Я всё понимаю. Завтра пойду в банк, может, дадут рассрочку.»
Я прикрыл глаза. Вспомнил, как она сидела со мной в больнице, когда я сломал ногу в седьмом классе. Пропускала свои уроки, носила апельсины, читала вслух книжки. А когда умерла мама… Если бы не Ирка, я бы не справился.
Решение пришло внезапно. Я открыл приложение банка, проверил баланс. Восемьсот двадцать три тысячи — все наши накопления на учёбу Димы. Палец завис над кнопкой перевода. «Прости, Марина,» — прошептал я и начал вводить номер Иркиной карты.
Руки дрожали, когда я набирал сумму. Восемьсот тысяч. Один клик — и деньги улетели. Я сполз по стене на пол, сжимая телефон. Внутри было пусто и горько, будто предал что-то важное, незыблемое. Но и облегчение — странное, болезненное.
Ирка ответила через минуту: «Лёшенька… Я не знаю, как благодарить. Клянусь, верну всё до копейки.»
Я не стал отвечать. Встал, прошёл в ванную, долго смотрел на своё отражение в зеркале. Какой-то незнакомый мужчина смотрел на меня — осунувшийся, с тенями под глазами. Человек, который только что предал доверие своей жены.
Вернувшись в гостиную, я достал из шкафа старый фотоальбом. Вот мы с Иркой на даче у бабушки — я беззубый первоклассник, она с двумя косичками. Вот она на своей свадьбе — счастливая, в белом платье, рядом этот… который сейчас бросил её ради молоденькой. Вот мы с Мариной и маленьким Димкой…
Я захлопнул альбом. В груди жгло. Марина поймёт, должна понять. Я же не мог иначе. Не мог бросить сестру в беде. Завтра придумаю что-нибудь про премию на работе, про повышение… Соврать жене — это ведь не так страшно, как предать родную кровь?
Но где-то в глубине души я знал — это конец. Конец доверию, которое мы с Мариной строили пятнадцать лет. И нет никакой правильной стороны, нет верного решения. Есть только выбор — мучительный, рвущий душу на части. И я его сделал.
Прошла неделя. Я жил как на пороховой бочке, каждый день ожидая, что всё раскроется. Марина постепенно оттаяла, снова начала разговаривать, не только о бытовых мелочах. Мы даже планировали съездить на выходных к её родителям — теща звала помочь с починкой крыши в беседке.
Ирка позвонила вечером в среду. Я был в магазине, выбирал продукты по списку, который Марина скинула в мессенджере.
— Лёш, мне нужно ещё немного, — голос сестры звучал виновато. — Понимаешь, я погасила самые срочные долги, но там ещё проценты набежали…
— Ира, — я сжал переносицу, чувствуя подступающую головную боль. — У меня больше нет денег.
— Но может…
— Нет, — отрезал я. — Правда нет.
Она помолчала, потом тихо сказала: — Ладно. Прости. Я что-нибудь придумаю.
Я убрал телефон в карман, взял с полки пакет макарон из списка. На душе было муторно. Вернувшись домой, я застал необычную тишину. Обычно в это время Димка уже сидел за уроками, из его комнаты доносилась музыка, а на кухне Марина готовила ужин.
— Марин? — позвал я, разуваясь в прихожей.
Она вышла из спальни. Лицо бледное, в руках — телефон.
