— Привет всем! О, у нас гости?
Он вошел на кухню, улыбаясь, но улыбка тут же сползла с его лица, когда он увидел заплаканную Оксану, растерянную Людмилу Петровну, притихшего Костика и свою мать, стоящую с воинственным видом посреди кухни.
— Что происходит? — настороженно спросил он.
— Твоя мама сказала, что мы… — начала Оксана и замолчала, закусив губу.
— Что вы — что? — Павел перевел взгляд на мать.
Валентина Сергеевна вдруг почувствовала себя ужасно глупо. Вот так, за одну минуту, она разрушила все: семейные отношения, свою репутацию гостеприимной хозяйки, мир в доме. Но отступать было поздно.
— Я сказала, что не могу постоянно кормить всех, кто вваливается в мой дом без приглашения! — повторила она, хотя уже не так уверенно.
Павел медленно снял куртку и повесил ее на спинку стула.
— Мама, ну зачем ты так? — тихо произнес он. — Они же просто зашли поздороваться…
Костик вдруг громко шмыгнул носом, и все замолчали. В воздухе повисло тяжелое, неловкое молчание. Первой не выдержала Людмила Петровна.
— Пойдем, Оксаночка, — натянуто улыбнулась она. — Мы явно не вовремя. Валя устала, наверное…
— Родных так не встречают! — вдруг выпалила Оксана, и слезы брызнули из ее глаз. — Мы думали, ты рада гостям…
Она схватила Костика за руку и быстро вышла из кухни. Людмила Петровна развела руками и последовала за ней. Через минуту хлопнула входная дверь.
Валентина Сергеевна опустилась на табуретку и закрыла лицо руками.
— Мам, что на тебя нашло? — Павел сел напротив, не снимая рабочего пиджака. В его голосе слышалось недоумение и усталость.
Валентина Сергеевна упрямо поджала губы.
— А что такого я сказала? Они действительно приходят без звонка, когда им вздумается. А я потом стой у плиты, корми их…
— Господи, мам! — Павел потер виски. — Они же не каждый день приходят.
— Достаточно часто, — отрезала Валентина Сергеевна. — И всегда одно и то же — «чайку попить». А этот «чаек» выливается в полноценный обед или ужин. Ты думаешь, на мою пенсию легко прокормить такую ораву?
Павел хотел что-то возразить, но передумал. Он поднялся и тяжело вздохнул.
— Знаешь что? Я поеду к ним, попробую все объяснить. А ты… ты подумай, мама.
Когда за сыном закрылась дверь, Валентина Сергеевна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она не хотела устраивать скандал, просто вырвалось. Раньше она бы прикусила язык, улыбнулась, накрыла на стол, а потом полночи мыла посуду и пересчитывала оставшиеся до пенсии деньги. Но сегодня что-то надломилось.
Вечером она не могла уснуть. В соседней комнате Павел демонстративно смотрел телевизор, не заходя к ней. Валентина Сергеевна лежала в темноте и смотрела в потолок.
Она вспомнила свое детство — послевоенное, голодное. Мать, вечно усталая, с потрескавшимися от работы руками, учила ее беречь каждую крошку. «Копейка рубль бережет», «С миру по нитке — голому рубаха» — эти поговорки впитались с молоком матери.
