Елена вздохнула, а потом тихо, сдерживая голос, произнесла:
— Дима, — она прижала его руку к себе, — я не прошу тебя выбирать между мной и твоей мамой. Я прошу тебя помочь мне защищать наш дом, нашу семью. Ты понимаешь?
Дима молчал, потирая затылок. Он был как в тупике, и Елена почувствовала, что ей нужно еще раз повторить: без его поддержки она не справится.
— Ты права, Лен, — наконец ответил он, кивнув. — Я поговорю с мамой.
На следующее утро Дима ушел к родителям. Елена оставалась одна, держа на руках маленького Мишу, который тихо хныкал, почувствовав волнение в воздухе. Каждый момент ожидания был как огонь под кожей. Вечером, когда муж вернулся, его лицо было уставшим, но в глазах появилось облегчение.
— Ну как? — спросила она осторожно.
Дима глубоко вздохнул, опустился на стул и тяжело сказал:
— Было нелегко, Лен. Мама сначала кричала, что мы предаем ее, что она нас вырастила, а теперь вот так… Но потом… вроде как начала понимать.
— И что дальше? — Елена наклонилась вперед, не в силах ждать.
— Я сказал ей, что мы уже сами. Молодая семья, и должны жить сами, — Дима немного помолчал. — Попросил, чтобы она не приходила каждый день, а раз в неделю, скажем. И чтоб уважала наши решения по поводу Миши. Но я знаю свою маму… нам предстоит еще много работы.
Елена выдохнула, и вдруг словно огромный камень свалился с ее плеч:
— Спасибо тебе, Дим. Это для меня важно. Очень.
Дни шли, и Валентина Ивановна действительно стала появляться реже. Но каждый ее визит был как проверка. Свекровь не могла просто так войти и не прокомментировать каждый шаг, каждое действие. Но Елена уже научилась с этим справляться.
— Валентина Ивановна, — спокойно говорила она, — если понадобится совет, я вас спрошу.
Сначала свекровь обижалась, шипела и уходила, но постепенно она начала привыкать к новым правилам. Елена больше не позволяла себе быть под давлением.
Дима тоже учился. Он стоял на грани между сыном и мужем, но в итоге все больше поддерживал Елену. Иногда он срывался, соглашаясь с матерью, и это бесило Елену, но она уже научилась не кипятиться и спокойно разруливать такие моменты.
Однажды, в очередной раз, свекровь возмутилась, что Елена не кормит Мишу как нужно. Но на этот раз вмешался Дима:
— Мама, — его голос был твердым, — мы с Леной решили, как кормить Мишу. Пожалуйста, уважай наше решение.
Елена почувствовала, как сердце наполняется благодарностью. Это был тот момент, когда она поняла, что они с Димой действительно стали настоящей семьей.
Время шло, и ситуация начала меняться. Валентина Ивановна реже вмешивалась, а когда вмешивалась — то уже сдержаннее. Елена и Дима стали едины. Они научились защищать свой уголок, свою территорию, и это, наконец, стало работать.
Однажды вечером, сидя на кухне, Дима сказал:
— Спасибо, что открыла мне глаза, — его глаза были полны гордости. — Ты правда сильная, Лена. Выстоять против мамы…
Елена засмеялась, и смех наполнил кухню:
— Ну, мы с тобой тоже справились, Дим. Спасибо за поддержку.
