— Я подсмотрел её переписки, — продолжил он. — Она встречается с разными мужчинами. У неё два или три, которые не знают друг о друге. И она с ними периодически встречается.
— Встречается она с ними не за деньги. За подарки. Понимаешь? За подарки. Деньги она тоже получает — конечно, ей их подбрасывают, потому что она вечно врет, что я подонок и не заботюсь о детях. Но больше она встречается за подарки. Видимо, стыдно ей как-то деньги просить.
В голове всё снова закружилось. Я стояла, не зная, что делать с этой информацией, с этим откровением, которое казалось такой тяжёлой правдой.
— Понимаешь, я ей мало подарков дарю. И о детях не забочусь, хотя у детей всё есть: и частные садики, и логопеды, и игрушки, на которые ты бы не поверила. — Никита уже не сдерживал гнев. Его голос, казалось, разрывал всё вокруг.
— Я готов был мириться с чем угодно, но только не с этим. Каждый вечер она пьёт, шляется по ресторанам, встречается с кем попало, и всё это — словно нарочно, чтобы мне на зло.
— Я этого терпеть не мог. Я подал в суд — на развод и на опеку над детьми. Так что не верь ей. Всё, что она делает, не ради семьи, а ради себя. Ей нужна твоя квартира, чтобы принимать там своих мужиков. Или чтобы к ним, в свою студию, ездить.
Меня как обухом по голове. Я стояла с телефоном в руках и не могла поверить в то, что только что услышала. Каждое слово звучало как страшный, сдавленный хохот. Кира всё это время говорила мне про трудности, про детей, про то, что ей нужно жильё… И все эти разговоры о «семье», «сестринском долге» — это просто ловушка, манипуляция, чтобы выудить то, что ей нужно.
Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются. Сжав телефон в руке, я вернулась в кухню, где Кира всё ещё что-то буркала в телефон. В руке у неё была бутылка вина, она только что открыла её, выдавив пробку ложкой, и теперь пила прямо из горла, как будто это было самым обычным делом.
— Кира, это правда? — Я не могла больше держаться. Грудь сжалась, и меня буквально трясло от напряжения. — Ты хочешь эту квартиру для себя, чтобы оставить детей Никите?
Кира так резко повесила трубку, что я услышала, как телефон стукнулся о стол. Бросила на меня взгляд — холодный, с укоризной, будто я ей мешаю, мешаю жить своей жизнью, мешаю её планам.
— Алина, не твоё дело! Я взрослая, у меня своя жизнь! — огрызнулась она, засовывая телефон в карман джинсов, даже не подумав больше обо мне.
— Ты говорила, что тебе нужна поддержка ради детей! — Мой голос срывался, но я не собиралась отступать. — Ты манипулируешь мной и не считаешь нужным объяснить, зачем тебе эта квартира.
— Да что ты понимаешь?! — Кира шипела, как змея. — Я что, не имею права на что-то своё? Ты живёшь, тебе хорошо! Почему я должна вечно что-то отдавать? Чему я вечно обязана?! Почему я не могу хотя бы раз взять то, что хочу?
