На пороге стояла Людмила Андреевна, как всегда — безупречно одетая, с новой укладкой и коробкой любимого Арининого торта. От неё пахло дорогими духами, а на шее поблескивало новое колье, которое она явно приобрела для такого случая. Вся её осанка, даже манера держать коробку, говорили, что она пришла не просто так, а с какой-то задачей, и, скорее всего, не самой приятной.
— Я подумала… может, хватит нам ссориться? — свекровь протянула коробку с видом королевы, которая благосклонно решает судьбу подданных. — Все-таки мы одна семья. И потом, соседи уже начали спрашивать, почему я не бываю у сына…
Арина молча отступила в сторону, пропуская свекровь в квартиру. В воздухе повисло что-то тяжёлое, напряжённое. Тиканье старинных часов было единственным, что нарушало эту тишину. Людмила Андреевна, казалось, вообще не замечала, как она тянет за собой неудобную атмосферу, щебетала о погоде, о новых соседях, о каком-то новом магазине косметики, в который она недавно заходила.
Арина смотрела на неё, чувствуя, как за её спокойным лицом прячется что-то очень близкое к раздражению. Но она молчала, потому что знала: каждое слово сейчас может стать той искоркой, которая разжигала бы новый пожар.
— А Костя, представляете, устроился к Николаю Петровичу управляющим, — свекровь сообщила это с видом, будто рассказала о каком-то важном событии. — Такой хороший человек, помог с долгами разобраться…
Арина невольно переглянулась с мужем. Дима чуть заметно покачал головой, мол, не сейчас.
— Аринушка, а как твои дела в магазине? — Людмила Андреевна подалась вперед, как будто она не могла упустить шанс дать совет. — Наверное, уже есть свободные средства? Может, подумаешь о расширении? У меня есть отличная идея…
Арина поставила чашку на блюдце, которое тихонько звякнуло в наступившей тишине. Она знала, что этот разговор не обойдется без напряжения.
— Людмила Андреевна, я знаю, зачем вы пришли. Можете считать меня эгоисткой, но мое решение не изменится. Никогда. Я не дам денег ни вам, ни Косте, ни кому-либо ещё.
Свекровь поджала губы, её щеки покраснели. Видно было, как она сдерживает бурю эмоций.
— Что ж, значит, я была права. Ты действительно думаешь только о себе. А ведь мы могли бы стать настоящей семьей…
— Нет, мама, — Дима вмешался, положив руку на плечо жены. Арина почувствовала, как от его прикосновения в неё вернулась уверенность. — Это ты думаешь только о себе. И о своем желании всех контролировать. Но больше этого не будет. Мы с Ариной сами решаем, как жить.
Людмила Андреевна встала, расправляя юбку, её пальцы нервно сжались в кулаки.
— Вот значит как… Что ж, я поняла. Не буду вам мешать, — её голос был холодным, как лед. Она направилась к выходу, но на пороге обернулась: — Только потом не просите помощи. Ни ты, Дима, ни твоя… жена.
