Тетя Вера только покачала головой, как будто всё это происходило с кем-то другим. Дядя Толя, демонстративно отвернувшись, продолжал пыхтеть трубкой, не обращая внимания на происходящее. Костя, нервно меряя шагами комнату, время от времени поглядывал на дверь, как если бы всё это было просто предисловием к чему-то гораздо более важному.
— При чём здесь это? — Дима устало потер переносицу. — Арина никому ничего не должна. И я не позволю тебе её шантажировать. Хватит этих манипуляций.
— Не позволишь?! — свекровь рассмеялась, её смех был резким и пронзительным, как расколотая стеклянная ваза. — Ты посмотри, что она с тобой сделала! Мой сын никогда бы не говорил так с матерью! Никогда бы не предал свою семью!
Арина подошла к Диме, тихо положив руку на его ладонь. От этого простого жеста, будто прикосновение к горячему металлу, Людмила Андреевна буквально взорвалась.
— Идите! — выкрикнула она, размахивая руками и сбивая вазу с цветами со столика. Фарфор разлетелся осколками, а желтые хризантемы разметались по полу, словно они тоже сдались этой буре. — Но не ждите от меня больше ничего. Ты выбрал — теперь живи с этим. А я… я вычеркиваю вас из своей жизни!
Прошла неделя. Телефон молчал. Людмила Андреевна держала своё слово. Дима всё ещё иногда проверял пропущенные вызовы, ощущая на сердце тяжесть пустоты, как если бы связь с прошлым всё-таки была важной. Но постепенно в доме наступило непривычное спокойствие. Больше не было ни упрёков по поводу её стряпни, ни советов, как правильно складывать полотенца, ни тех надоедливых запросов о каждом потраченной копейке. Тишина стала чем-то нестерпимым — странным, но в то же время освежающим. Как будто в этом доме всё замерло, и время стало идти по-другому.
Арина даже начала напевать на кухне — сначала стеснялась, теперь же не было ни тени сомнения. Свекровь, конечно, всегда вставляла свои едкие замечания о её музыкальных способностях. Но вот прошло время, и квартира, где раньше была тишина и скучные разговоры, теперь наполнилась совершенно другими звуками: смехом, шутками, звоном посуды, шипением сковородок.
— Знаешь, — сказал как-то Дима за ужином, накладывая себе добавки Арининого фирменного жаркого. — Я и забыл, как это — просто жить вдвоем.
Арина улыбнулась, расставляя тарелки, потянулась за стаканом воды. За открытым окном играли занавески, а из квартиры тянуло тёплым весенним воздухом.
— Без советов и нравоучений?
— Именно. — Дима притянул её к себе, уткнувшись носом в её волосы. — Прости, что я раньше не замечал, как мама давит на тебя. Был слишком занят, пытаясь всем угодить.
Эти три месяца были как передышка, как новый мир. Спокойствие, которого Арина так долго ждала. Всё было, как мечтала — никаких наездов, никаких советов по поводу того, как жить. Она обновила ассортимент в магазине, наняла помощницу, да и сама начала задумываться о расширении бизнеса. Почти всё шло по плану.
Но потом, как всегда, что-то нарушило этот хрупкий баланс.
Зазвонил дверной звонок.
