— Людмила Андреевна, — Арина сказала ровно, как если бы её голос был настолько уравновешенным, что мог бы затмить любой гнев, — Я ничего не должна ни вам, ни кому-либо ещё. Мой магазин — это моя собственность. Я принимаю решения. И только я решаю, куда идут мои деньги.
— Как ты смеешь?! — свекровь задохнулась от возмущения. Её лицо покраснело, словно она готова была воскликнуть нечто ещё более страшное, но слова застряли у неё в горле. — Дима! Немедленно скажи что-нибудь! Поставь её на место!
Дима молчал. Он стоял между двумя женщинами, и его взгляд прыгал с матери на жену, но сказать ничего не мог. Гостиная стала настолько тихой, что можно было услышать тиканье старинных часов над камином. Это звуковое сопровождение так угнетающе напоминало, что время работает на кого-то другого.
Но тут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Костя. Его обычно аккуратно уложенные волосы торчали во все стороны, а на щеке темнела щетина. Он был явно в панике.
— Мам, там… — Костя задыхался, словно пробежал марафон. — Там приставы пришли! Говорят, банк подал в суд за неуплату…
В гостиной поднялся переполох. Гости вскакивали с мест, опрокидывая чашки с чаем. Тётя Вера выронила надкушенное пирожное, и крошки разлетелись по персидскому ковру. Это всё происходило слишком быстро и слишком громко, как если бы мир вдруг перевернулся, и не было уже смысла в том, чтобы в чём-то разбираться.
Людмила Андреевна на мгновение побледнела, но быстро собралась. Поправив жемчужную брошь на груди, она изменила тактику, и её голос снова стал холодным и расчетливым, как у старой шахматистки, продумывающей каждый ход.
— Димочка, сынок, теперь ты видишь? — её голос дрожал от праведного гнева. — Если бы твоя жена согласилась помочь, этого бы не случилось! Она разрушает нашу семью! У Кости могут отобрать всё, а твоя избранница даже пальцем не пошевелит!
Дима, казалось, замер. Он медленно встал с дивана, его лицо было бледным, как у человека, который только что понял, что весь его мир пошатнулся.
— Хватит, мам, просто хватит — сказал он, голос звучал устало, но твёрдо, как будто всё, что он мог сказать, было сказано. — Ты не имеешь права требовать у Арины денег. Это её бизнес, её заработок. Она строила его с нуля, а вы даже не интересовались, как у неё дела.
— Что?! — Людмила Андреевна отшатнулась, схватившись за спинку кресла. — Ты выбираешь эту… эту выскочку вместо родной матери? Я растила тебя, жизнь на тебя положила! А теперь какая-то…
— Не смей! — рявкнул Дима, перебивая её. — Не смей оскорблять мою жену!
— Боже мой, — простонала свекровь, оборачиваясь к притихшим родственникам, как будто они могли ей чем-то помочь. — Вы слышите? Мой сын… Мой мальчик… Она его совсем заколдовала!
