— Правда, Максим. Поэтому ты и промолчал, когда твоя мать решила распорядиться моей квартирой. Потому что для тебя её желания важнее моих прав.
Максим провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть всю боль, которую принёс сам себе.
— Знаешь, — его голос стал тише, почти сдавленный. — Я вчера не спал всю ночь. Думал.
— И что надумал?
— Что ты права. Во всём права, — он тяжело вздохнул. — Я действительно… не смог встать на твою сторону.
Ольга молча смотрела на него. Этот разговор был как последняя песня, которую когда-то любили слушать, а теперь она раздражала.
— После твоего ухода я впервые поговорил с мамой. По-настоящему поговорил.
— И?
— Сказал всё, что накипело. Что я не ребёнок, что она не имеет права вмешиваться в нашу жизнь, что из-за её контроля я могу потерять жену…
— А она?
— Разрыдалась, конечно. Папа увёл её в спальню, — Максим невесело усмехнулся. — Знаешь, что она кричала? «Я всю жизнь тебе посвятила, а ты…»
— Классическая манипуляция, — кивнула Ольга. Это было как расписанная схема, уже сто раз проверенная.
— Вот именно. И я только сейчас это понял. Понял, как она всегда давила на чувство вины, как контролировала каждый мой шаг… — он посмотрел Ольге в глаза. — Прости меня.
— За что именно?
— За трусость. За молчание. За то, что не защитил тебя.
Ольга отпила остывший кофе, и как будто это был последний глоток всего, что могла себе позволить. Как всегда, она чувствовала, что что-то на самом деле решается — и у неё не было ни сил, ни времени на то, чтобы размышлять об этом долго.
— И что теперь? — спросила она, смотря на него так, будто ждала, что его слова перевернут весь мир, а не только её представления о том, как должно быть.
— Теперь я хочу всё исправить. Если ты позволишь.
— Как? — она наклонила голову, ожидая, что он наконец-то скажет хоть что-то, что будет стоить её внимания.
— Во-первых, я съезжаю от родителей. Прямо сегодня.
— Куда? — она не могла скрыть удивление.
— Пока в гостиницу. Потом сниму квартиру.
— У тебя есть своя, — напомнила Ольга. Она, кажется, снова начала контролировать разговор, даже если это всё уже не имело смысла.
— Нет. Она записана на маму, — Максим криво улыбнулся, как-то по-детски, как всегда, когда ему неудобно. — Как и всё в моей жизни до встречи с тобой.
— Ясно, — Ольга помолчала. Всё вокруг, все его слова, не укладывались в голове, как куски пазла, которые не подходили друг к другу. — Что во-вторых?
— Во-вторых, я прошу тебя дать мне шанс. Время доказать, что я могу быть… мужчиной, а не маменькиным сынком.
Он достал из кармана связку ключей. Её взгляд упал на эти ключи, и она подумала, что они могут быть такими же бессмысленными, как и те слова, которые он произносил, как всегда — для того, чтобы «попробовать исправить». Он хотел устроить сюрприз. Как всегда, только теперь уже не время для сюрпризов.
— Я сделал дубликаты от своей квартиры. Хотел сюрприз устроить…
