— А в чём? — спросил он, будто не мог понять, где корень всех их проблем.
— В уважении, — сказала она. — К моему праву принимать решения. К моей независимости. К тому, что я — личность, а не приложение к семье твоей мамы.
Максим снова кивнул, но было видно, что ему сложно было в это поверить. Сколько раз он игнорировал эти простые истины, потому что мама всегда была первым аргументом в его жизни?
— Я понял. Правда понял, — признал он.
— И ещё, — она сделала паузу, — если мы когда-нибудь снова будем вместе, нам нужны чёткие границы.
— Какие? — Максим всё ещё не мог избавиться от старых привычек. Он задавал вопросы, но, кажется, не всегда понимал их значимость.
— Твоя мама не вмешивается в наши решения. Никаких еженедельных ужинов по расписанию. Никаких внезапных визитов. И главное — никаких разговоров о продаже моей квартиры.
Максим побледнел.
— А если она не согласится?
— Тогда тебе придётся выбирать, — сказала Ольга, её голос был твёрд, как никогда. — И на этот раз я хочу, чтобы ты выбрал осознанно. Не из чувства вины или долга.
Максим молчал, а в этот момент у входа в бизнес-центр появилась Нина Александровна. Она заметила их и решила, что её великая миссия — не позволить сыну увековечить свои иллюзии о независимости. Нина Александровна прямо направилась к лавочке, и на лице её было что-то такое, что даже воздух стал холодным.
— О господи, — простонал Максим, видя её. — Она выследила меня?
— Похоже на то, — Ольга встала, скидывая все сомнения в своей голове. — Ну что ж, вот и проверка.
Нина Александровна подошла к ним, как никогда решительная, как человек, который собирается разрулить всё раз и навсегда.
— Максим! — голос её дрожал от праведного гнева. — Немедленно домой! У меня давление!
Ольга просто молча наблюдала за мужем. Он побледнел, руки слегка дрожали. Но он больше не был тем мальчиком, который всегда сбегал.
— Нет, мама, — твёрдо сказал он, и слова прозвучали для Ольги как первый шаг к освобождению. — Я не пойду.
Нина Александровна замерла, будто кто-то выбил из её груди все аргументы.
— Что значит «нет»? — она не понимала, как так. — Я твоя мать!
— Именно. Мать. Не владелица, не кукловод — мать. И я люблю тебя. Но больше не позволю манипулировать собой.
— Это она тебя настроила? — Нина Александровна ткнула пальцем в Ольгу, обвиняя её. — Вбила клин между матерью и сыном?
— Нет, мама. Это ты вбила клин между мной и женой. И я едва не потерял её из-за этого.
— Но я же всё для тебя! — Нина Александровна прижала руку к сердцу, как в старом фильме, который никогда не будет снят. — Всю жизнь…
— Мама, прекрати, — Максим покачал головой, словно окончательно разорвал все нити, которые её связывали с его жизнью. — Этот номер больше не работает.
— Какой номер? Я не понимаю…
— Манипуляции. Давление. «Я всё для тебя» — значит, ты мне всё должна.
— Да как ты смеешь! — Нина Александровна задохнулась от возмущения. — После всего, что я…
