— Нет уж, пусть выскажется! — Нина Александровна выпрямилась, как павлин, расправляя хвост. — Пусть скажет, какие мы плохие! Мы же только добра хотим…
— Добра? — Ольга горько усмехнулась, и в её смехе не было ни капли радости. — Вы хотите, чтобы я продала квартиру, которую заработала сама. Чтобы мы купили жильё по вашему выбору, рядом с вами. Чтобы вы могли контролировать каждый наш шаг. Я, конечно, на это согласна! С удовольствием…
— Мы просто хотим быть ближе к сыну! — свекровь буквально выплюнула эту фразу.
— А сын хочет этого? — Ольга повернулась к мужу, и её взгляд был уже не просто вопросом, а приговором. — Максим?
Он наконец поднял глаза, и в них мелькнула тень чего-то осознанного. Он, похоже, вдруг понял, что не сможет скрыться от её правды.
— Оля, давай не будем горячиться…
— Не будем? — она кивнула своим мыслям, в которых не было места для компромиссов. — Хорошо. Не будем.
Ольга молча прошла в прихожую, её пальто заскользило по плечам, будто пытаясь прикрыть её от всего происходящего. Она была решительна, как никогда.
— Ты куда? — встрепенулся Максим, словно пытаясь понять, что вообще происходит.
— Домой, — её ответ был тихим, но твёрдым.
— Но ты дома! — его голос ещё не понимал, что для неё значит «дома».
— Нет, — она застегнула пальто, не глядя на него. — Я в гостях у твоих родителей. А домой — в свою квартиру. В ту самую «лишнюю недвижимость», как сказала твоя мама.
Нина Александровна испуганно всплеснула руками:
— Господи, какая драма! Подумаешь, предложили выгодную сделку…
— Мама, помолчи, пожалуйста, — впервые за вечер в голосе Максима появились жёсткие нотки. Он казался усталым, но это уже не было важно. — Оля, давай поговорим…
— О чём? О том, как вы планировали распорядиться моей квартирой? Или о том, как ты молчал всё это время? — Ольга взглянула на него, и в её глазах было что-то, что трудно было бы назвать просто обидой.
— Я не планировал! Просто выслушал маму… — его слова звучали как оправдание, но она уже не верила.
— И решил промолчать? — Ольга покачала головой, её голос становился всё более холодным. — Знаешь, есть вещи страшнее предательства. Например, трусость.
Виктор Петрович кашлянул с очевидным желанием скрыться от всей этой ситуации:
— Может, нам с Ниной стоит оставить вас…
— Не стоит, — она не обернулась. — Я ухожу.
— Куда? На ночь глядя? — Максима охватил лёгкий ужас.
— В свою квартиру. Ту самую, которую твоя мама уже продала.
— Никто ничего не продал! — воскликнула Нина Александровна. — Мы просто нашли покупателей…
— Без моего ведома и согласия, — Ольга открыла дверь и остановилась, оглядываясь на них. — И знаете что? Спасибо вам.
— За что? — Нина Александровна была в шоке.
— За то, что показали истинное лицо. Своё — и Максима, — она посмотрела на него в последний раз. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять, что она больше не надеется на изменения.
Уже в дверях она обернулась:
— И да, квартира не продаётся. Ни сейчас, ни потом. Потому что это единственное, что у меня осталось своего. Включая самоуважение.
