Ольга молча смотрела на него. Что-то внутри неё оттаивало, но она не могла позволить себе сдаться так легко.
Три месяца спустя Ольга сидела за столом, проверяя рабочие документы, когда раздался звонок в дверь. Она не ожидала никого. Но, открыв, увидела Максима.
— Привет. Можно войти? — его голос был уверенным, но в глазах всё ещё читалась некая неуверенность.
Ольга молча посторонилась. За эти месяцы они виделись пару раз, случайно, в городе. Максим выполнил обещание — дал ей время и пространство.
— Как ты? — спросила она, ставя чайник на плиту.
— Лучше. Намного лучше, — он присел на краешек стула, будто ещё не привык к собственным изменениям. — Психотерапия… помогает. Оказывается, у моей зависимости от мамы глубокие корни.
— И какие же? — Ольга, хоть и пыталась сохранять дистанцию, не могла не задать этот вопрос.
— Развод родителей. Мне было десять, когда отец ушёл. Мама тогда сказала: «Теперь у нас только ты остался». И я… взял на себя роль того, кто должен её защищать. Быть идеальным сыном. Никогда не предавать.
Ольга выждала несколько секунд, прежде чем заговорить. Было что-то тяжёлое в этом молчании, как в самих этих словах, что произнесёт Максим.
— И все мои попытки установить… ну, что-то вроде порядка, воспринимались как предательство? — спросила она, нащупывая эту тему, словно нож в сыром тесте.
— Да, — выдохнул он, отводя взгляд. — Моё и её, конечно.
Он сделал паузу, и Ольга заметила, как его лицо вдруг стало… другим. Серьёзным, обременённым. И, кажется, более честным.
— Знаешь, я съехал, — продолжил Максим, тихо, но уверенно. — Снял квартиру.
— Я знаю. Твой отец звонил, — Ольга подняла глаза, в которых уже не было той досады, что раньше, когда он так легко исчезал из её жизни.
— Правда? — удивился Максим, будто не мог поверить, что его отец, который всегда был так далёк, наконец-то обратил на него внимание.
— Да, — ответила Ольга, чувствуя, как где-то внутри её что-то зашевелилось. — Он сказал, что гордится тобой. И что… прости его за молчание тогда, за ужином.
Максим молчал, и в его глазах отразился какой-то смешанный свет. Нечто вроде облегчения и боли, но больше — благодарности.
— А мама? — его голос немного дрогнул, и Ольга поняла, что ему всё ещё не хватает уверенности в этом вопросе.
— Она тоже меняется, — сказала она. — Медленно, но… Виктор Петрович сказал, она начала ходить к психологу.
Максим кивнул, как бы не удивившись, но понимая, что это всё-таки шаг. Шаг навстречу, пусть и с запозданием.
— Да, — добавил он, — после того, как я поставил ультиматум: либо терапия, либо мы не общаемся.
Он вытащил из кармана конверт и протянул Ольге.
— Вот, держи.
Ольга не спешила брать, её взгляд остановился на конверте.
— Что это? — спросила она, чувствуя лёгкую тревогу в груди.
