Дверь захлопнулась с тихим щелчком, как последний аккорд в этой трагикомедии.
— Максим! — вскрикнула Нина Александровна, её глаза наполнились паникой. — Догони её!
Максим сидел, как будто его просто обнулили. Он не двигался, не пытался её догнать. Его лицо было таким, как будто он только что проснулся и понял, что его жизнь больше не будет прежней.
— Нет, мама, — он тяжело опустился на диван, словно всю его тяжесть жизни скинули на эти несколько слов. — Хватит.
— Что хватит? — её голос дрожал от недоумения.
— Того, что ты лезешь в мою жизнь. В нашу жизнь.
А в своей квартире, вернувшись в тот самый уголок, который она так гордо называла своим, Ольга почувствовала, как она наконец может дышать полной грудью. Сорок квадратных метров личного пространства, где не было ни мамы, ни предательств. Где каждый сантиметр был её победой.
Телефон разрывался от звонков — Максим, свекровь, даже Виктор Петрович пытался дозвониться. Ольга выключила звук, как выключают раздражающий вентилятор в жаркую погоду. Жаль, что так не просто выключить и все эти разговоры, и эти надежды, и всю эту гадкую привязанность, которая стала заразной.
Утром пришло сообщение от мужа:
— «Нам нужно поговорить. Пожалуйста.»
Ольга не ответила. Он всё равно не услышит.
На работе коллеги сразу заметили её состояние.
— Оля, ты какая-то потерянная, — заглянула к ней в кабинет начальница отдела. — Что-то случилось?
— Наверное, я развожусь, Марина Сергеевна.
— Что? — начальница прикрыла дверь, словно это было нечто более личное, чем просто новость. — Но вы же только поженились!
— И именно поэтому я успела вовремя заметить… — Ольга запнулась, обида подступала к горлу.
— Что?
— Что я вышла замуж за мальчика, который всё ещё живёт с мамой. Даже когда физически находится в другом месте.
И вот она, Ольга, сидит в этом бизнес-центре, а Максим, как оказалось, нашёл время и место, чтобы снова её найти. Он стоял у входа, в руках стакан с кофе, будто это всё, что ему нужно, чтобы решить проблему.
— Поговорим? — он протянул ей стакан, как будто они действительно всё ещё могли быть теми, кем были до всего этого. — Как в первый раз, помнишь?
— Помню, — она взяла кофе. Вкус был такой же, как и в первый раз — сладкий, но не настоящий. — Только тогда я не знала, что ты… такой.
— Какой? — он пытался понять.
— Несамостоятельный. Зависимый от матери. Готовый предать жену, лишь бы не расстроить мамочку.
— Я не предавал! — он повысил голос, но тут же спохватился. — Прости. Я просто… запутался.
— В чём? В том, чью сторону принять? — она улыбнулась, но улыбка была горькой, как старое вино, оставшееся на утреннем солнце.
— Оля, это не вопрос сторон! Это моя семья…
— А я кто? — её голос стал резким, отрывистым, словно остриё ножа.
Максим замолчал. Всё в нём было таким знакомым, таким слабым, таким… недостойным.
— Вот видишь, — горько усмехнулась Ольга. — Ты даже сейчас не можешь ответить. Для тебя семья — это мама с папой. А я… так, приложение.
— Неправда!
