— Я не обязан оправдываться, — резко ответил муж. — И да, я не планирую возвращаться. Тебе и Соне лучше привыкнуть к новой жизни, а маме нужен уход. Раз уж мы вместе, значит, придётся потерпеть.
Он отключился, даже не попрощавшись. Алина тяжело опустилась на диван, чувствуя себя так, будто кто-то только что вытянул из неё все силы.
Спустя час, когда вернулась Соня, Алина сидела на кухне, обхватив голову руками. Девочка встревоженно приблизилась и осторожно спросила.
— Мам, что случилось?
Алина посмотрела на дочь, и её сердце сжалось. Она вдруг ясно осознала, что не может допустить, чтобы их жизнь и дальше шла по этому пути. В этот момент она решила, что не позволит больше мужу и его семье распоряжаться собой.
— Сонечка, мы больше не будем жить вот так, — решительно сказала она. — Нам пора уходить отсюда. Я больше не позволю никому использовать нас с тобой.
Соня молча обняла мать, впервые за долгое время почувствовав себя защищённой.
Алина уже не сомневалась в правильности принятого решения. Она сделает всё, чтобы выбраться из этого домашнего плена, даже если это будет стоить ей очень многого.
Осень постепенно уступала место холодной, промозглой зиме. Алина, закутавшись в мягкий шарф, стояла у окна своей новой квартиры и смотрела на тихо падающий снег. Снежинки медленно кружились в воздухе, покрывая всё вокруг лёгкой серебристой пеленой. В этой новой квартире, взятой в ипотеку сразу после развода, ей дышалось легко и свободно, хотя воспоминания о прошлых месяцах всё ещё были слишком болезненными.
Суд позади, имущество поделено, алименты на Соню назначены. Несмотря на тяжёлую эмоциональную битву, Алина вышла из неё победителем. Самым сложным оказалось принять тот факт, что Артём не стал бороться за семью. Он легко отказался от совместной жизни, словно давно этого ждал. Алина всё чаще задавалась вопросом, когда именно их брак начал рушиться, и почему она так долго отказывалась это замечать.
— Мам, ты уже полчаса стоишь у окна, — тихо заметила Соня, подойдя сзади и осторожно прижавшись к плечу матери. — Всё в порядке?
Алина улыбнулась дочери, ласково погладив её по голове.
— Да, всё хорошо. Просто задумалась.
Соня не стала уточнять, о чём именно задумалась мать. За последние месяцы девочка заметно повзрослела, будто прошла через собственную внутреннюю битву. Ушла прежняя замкнутость и тревога, она снова вернулась к занятиям рисованием и даже стала приносить домой дипломы с конкурсов. В их квартире больше не было постоянного напряжения, тягостного молчания и унизительных упрёков.
В квартире царила приятная тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой из Сониной комнаты. Алина вдруг осознала, как давно уже не чувствовала такого покоя. Теперь её жизнь принадлежала только ей и дочери, и от этого на душе было спокойно.
