Марина почувствовала, как внутри всё сжимается.
— А потом… — голос матери задрожал, — потом ты сказала, что он смеётся, но его рот не двигается.
Марина закрыла рот рукой.
Это она помнила. Тот страх. Ту ночную темноту. Тот взгляд.
— Мы бросились в его комнату, но кроватка была пуста, — продолжила мать.
— Как это пуста? — Марина не могла поверить своим ушам.
— Его не было. Просто… исчез.
— Вы искали его?
— Конечно! — мать всплеснула руками. — Мы перерыли весь дом! Вызвали полицию!
Марина нахмурилась.
— Но в газетах ничего не было.
Мать опустила глаза.
— Нам сказали… лучше об этом не говорить.
— Кто сказал?
Мать замялась.
— Они пришли… люди из какой-то службы. Они сказали, что так будет лучше.
— Для кого?
Мать посмотрела на неё долгим взглядом.
— Для всех.
Марина вздрогнула.
— Но что с ним случилось?
Мать медленно покачала головой.
— Мы не знаем.
Марина глубоко вдохнула.
«Ты боялась его.»
«Он менялся.»
«Он не был твоим братом.»
Что, если…
Что, если она интуитивно чувствовала что-то, чего не понимали взрослые?
Что, если её страх был настоящим?
Что, если тот, кто исчез в ту ночь… действительно не был её братом?
***
Вернувшись домой, Марина долго сидела в темноте, пытаясь осмыслить всё, что узнала. Но теперь она понимала одно.
Она не хочет сидеть с ребёнком сестры не потому, что ей не нравится заботиться о детях.
А потому, что она боится. Боится проснуться ночью. Боится увидеть, как младенец смотрит на неё в темноте. Боится услышать, как он смеётся, но его рот не двигается. Боится, что однажды… он снова появится.
