Даша насупила брови и перестала играть. Вот характер у ребенка — обижается на любое слово. Михаил говорил, что она вся в мать по характеру, да и внешне на нее похожа. Антонина при второй встрече с ребенком удивилась — почему она такая неряшливая приходит из материнского дома? Антонина еще не видела Надежду, поэтому была очень озадачена. Ну не может любая мать отправить дочь в таком виде на встречу с отцом. Курточка на вырост и уже имеет ужасный вид: там пятна, там грязь, рукав слегка порван. С прочей одеждой такая же проблема, неопрятность почти во всех местах. От ребенка не очень приятно пахнет, а волосы совсем не мытые и висят сосульками.
— Миш, как это понимать? — спросила Антонина. — Откуда ты привел дочь? Что с ней случилось?
— Я тебе потом все объясню, — ответил Михаил. — Да, надо бы ее вещи закинуть в стиральную машину, да и Дашку помыть. Сделаешь это? У меня есть ее чистые вещи, можно переодеть.
— Конечно, я все сделаю. Жалко ведь ребенка.
Дашу помыли, переодели, и когда она легла спать, сели за вечерним чаем. Антонина внимательно смотрела на Михаила и ждала подробности о его прежней жизни с бывшей женой. До этого времени Миша неохотно рассказывал об этом — только лишь поверхностно, в двух словах. Ну, поженились, не сошлись характером, жили четыре года сложно, разбежались. В этой ситуации жалко лишь было дочку, которая страдала из-за ухода папы из семьи. Плакала она, но дальше так продолжаться не могло. И вот сегодня вечер откровений. Михаил долго молчал, размешивая сахар в стакане чая, думал — с чего начать.
— Тонь, — сказал он тихо. — Пойми меня правильно, но это было в прошлом. Я полюбил девушку из нашей компании. Скорее, полюбил из жалости, ты же знаешь мой мягкий характер. Черт его знает, как она к нам затесалась, вроде ее одна из наших подруг в компанию привела. Излишне худенькая, невысокая, грустная, сидела постоянно в уголке, будто всех боялась. Одета она была как-то бедновато, чуть ли не в рубище, стеснялась своего вида. Кое-кто посмеивался над ней, но я смотрел на нее другими глазами — мне было искренне ее жаль. Будто замороженная птичка, которую хотелось отогреть. Я к ней подсел, завел разговор, и она начала наконец улыбаться. Возможно, в тот момент, я в нее и влюбился.
— Ты полюбил из жалости?
— Да, поверь, так бывает. Первая близость у нас произошла в ее квартире. Родителей не было дома, но что это была за квартира! Ужас! Повсюду грязь и тараканы, вспомнить страшно! Надя мне рассказала — она одна у родителей, те хоть и работают, но пьют как не в себя, постоянно к ним в гости приходят какие-то темные личности, которые спят где попало после бурных возлияний. Надя устала от этого, сама не пьет, и жить в таких условиях больше не может. А у меня мама, к этому времени, решила переехать на постоянное место жительства к морю — там у нее мужчина появился, замуж звал. Я Наде и сказал — вот мама уедет, заберу тебя к себе.
— Ну если она одна была в семье, а родители работали, она что — не могла в доме убраться?
