— Ну уж нет, — Михаил схватил телефонную трубку и набрал номер Надежды. — Так, Надя, слушай меня внимательно! Завтра же я иду в суд, и подаю заявление о лишении тебя родительских прав. Поверь, я его выиграю! Во-первых, к вам, в ваш свинарник, придет комиссия, причем в любое время, и посмотрит на условия жизни вашей семьи. Так что советую ежедневно наводить порядок в квартире, пора уже научиться. Во-вторых, они посмотрят на поведение и опрятность ребенка — это тоже немаловажно, она такими матами кроет, что волосы на голове встают дыбом. И, в-третьих, ее психическое здоровье — Даша страдает от того, что ты ее провоцируешь, науськиваешь на Тоню. Пойми, никогда мы больше не будем семьей, я тебя не люблю, как ты не старайся! Я люблю свою жену и только ее!
Антонина смотрела на Михаила и удивлялась, он впервые был разъярен до крайности. Обычно он сдержан или слегка повышал голос, но не больше. Когда он закончил разговор, он сел на стул уставший, будто несколько смен отработал без сна. Какой-то опустошенный, измученный. Антонина не стала его расспрашивать про подробности, и что ему отвечала Надежда, надо Михаилу прийти в себя. Она знала — Миша не будет подавать в суд, он просто напугал бывшую супругу.
Два месяца Надежда молчала, не отвечала даже по телефону. Только спустя два месяца с ее телефона поступил звонок на номер Михаила:
— Папа, я скучаю по тебе, — услышал он дочкин голос. — Я больше не буду так себя вести. Забери меня на выходные, пожалуйста.
Удивительно, но впервые Михаил привез Дашу в нормальном виде, в опрятной одежде, девочку даже мыть не пришлось. Она была какой-то стеснительной по отношению к Антонине, будто чувствовала свою вину. Нет, между ними уже не было той нежной дружбы, которая была при второй встрече, но, зато, вполне сносные отношения, совершенно спокойные. Как можно было изменить ребенка за два месяца — остается загадкой, но то, что Михаил всерьез испугал Надежду — это факт!
