— Ну, конечно, — свекровь сладко улыбнулась. — Ты у нас всегда такой… дипломатичный.
Ольга резко встала из-за стола.
— Я посуду помою, — сказала она и быстро вышла на кухню.
У раковины она долго стояла, глядя в окно на темнеющий сад. «Может, это я себя накручиваю? — думала она. — Может, просто чувствительная стала? Беременность всё-таки…»
О своей беременности Ольга узнала неделю назад, но пока никому не говорила. Хотела сначала с Игорем наедине поделиться, потом вместе маме рассказать. Но момента всё не находилось — Валентина Васильевна словно чувствовала, когда они хотят побыть вдвоём, и обязательно появлялась рядом.
Игорь зашёл на кухню, обнял жену сзади.
— Ты чего такая напряжённая? Что-то случилось?
Ольга повернулась к нему, вытирая мокрые руки полотенцем.
— Игорь, я сегодня случайно услышала, как твоя мама говорила обо мне с соседкой. Она сказала, что я «ни рыба ни мясо» и «хозяйка никакая».
Лицо мужа застыло.
— Тебе, наверное, послышалось.
— Не послышалось, — покачала головой Ольга. — Я стояла в двух шагах от них.
— Ну, мало ли что она ляпнула, — он пожал плечами. — Ты же знаешь, у мамы язык без костей. Не бери в голову.
— То есть тебя не беспокоит, что она так обо мне думает?
— Да не думает она так! — он начал раздражаться. — Просто сказала, не подумав. С кем не бывает?
Ольга хотела возразить, что «не подумав» обычно говорят правду, но промолчала. Спорить с Игорем о его матери было бесполезно — он всегда становился на её сторону. «Ну это же мама», — говорил он, как будто это всё объясняло.
— Ладно, забудь, — сказала она и вернулась к мытью посуды.
После того дня что-то изменилось. Словно упала завеса, и Ольга начала замечать то, на что раньше закрывала глаза. Как свекровь при каждом удобном случае напоминает сыну о его бывших подругах. Как «случайно» перекладывает вещи Ольги, а потом делает вид, что не трогала. Как постоянно подчёркивает, что дом принадлежит ей, хотя половину средств на ремонт внесли они с Игорем.
Когда Ольга наконец объявила о беременности, Валентина Васильевна всплеснула руками:
— Батюшки! В твоём-то возрасте? Это же опасно, Оленька! Тебе уже почти сорок.
— Мне тридцать девять, и врач сказал, что всё в порядке, — спокойно ответила Ольга.
— Ну, врачи ваши… — махнула рукой свекровь. — А ты, Игорёк, что молчишь? Рад небось?
— Конечно, рад, — Игорь обнял Ольгу за плечи. — Это же наш первенец.
— Дай-то бог, чтобы всё хорошо прошло, — вздохнула Валентина Васильевна. — В таком возрасте, да ещё и первые роды… Ох, страшно даже подумать, что может быть!
Весь вечер она продолжала говорить об опасностях поздней беременности, о сложных родах, о знакомых, у которых «всякое бывало». К ночи у Ольги разболелась голова от этих разговоров.
