— Да брось ты, — он попытался обнять её, но она отстранилась. — Ну подумаешь, не ладите немного. Все свекрови такие.
— Нет, не все, — покачала головой Ольга. — И дело не в том, что мы «не ладим». Дело в том, что она ведёт против меня настоящую войну. А ты делаешь вид, что ничего не происходит.
— Ты преувеличиваешь…
— Нет! — она почти закричала, но тут же понизила голос, чтобы не разбудить ребёнка. — Я не преувеличиваю. Я слышала, как она сегодня говорила, что сделает всё, чтобы ты меня выгнал. Понимаешь? Она хочет, чтобы мы развелись!
Игорь растерянно моргал.
— Она не могла такого сказать.
— Могла. И сказала.
— Ты серьёзно собираешься уйти? — до него, кажется, начало доходить, что это не просто угроза.
— Да. Потому что ты позволил своей маме стать моим врагом. А значит — не мой муж.
Он молчал, глядя на собранный чемодан, на спящую в кроватке дочь, на решительное лицо жены.
— Подожди, давай всё обсудим, — наконец произнёс он. — Может, я поговорю с мамой…
— Поздно, Игорь. Я уже договорилась с моей мамой. Она нас ждёт.
Взяв чемодан и сумку с детскими вещами, Ольга подошла к кроватке, осторожно подняла дочку. Ребёнок заворочался, но не проснулся.
— Ты можешь навещать нас, когда захочешь, — сказала она, направляясь к двери. — Такси уже ждёт.
— Оля, не уходи! — он кинулся следом. — Давай всё решим!
Но она уже спускалась по лестнице. В прихожей стояла Валентина Васильевна, наблюдавшая всю сцену.
— Вот и хорошо, — неожиданно спокойно сказала она. — Давно пора было это сделать. Поймёшь теперь, каково без мужа.
Ольга остановилась, глядя свекрови в глаза.
— Вы добились своего, Валентина Васильевна. Поздравляю. Надеюсь, вам будет хорошо вдвоём с сыном.
И, не прощаясь, вышла за дверь.
Первая неделя у мамы прошла как в тумане. Ольга спала, кормила дочку, механически ела то, что готовила мать, и ни с кем не разговаривала. Телефон разрывался от звонков Игоря, но она не брала трубку.
На десятый день он приехал — осунувшийся, с красными глазами.
— Я снял квартиру, — сказал он вместо приветствия. — Недалеко от твоей работы. Двухкомнатную. Возвращайся, пожалуйста. Без тебя… без вас… я не могу.
— А как же твоя мама? — спросила Ольга.
— Я поговорил с ней. Серьёзно поговорил. Она не права, я понял это. И она тоже поняла. Обещает больше не вмешиваться.
— Я не верю в её обещания.
— Нам не нужно будет с ней жить, — Игорь присел рядом с Ольгой на диван. — Я буду её навещать. Но наша семья — это мы. Ты, я и дочка.
Ольга долго молчала, глядя на мужа. Злость ушла, осталась только усталость. И где-то глубоко — желание верить, что всё ещё можно исправить.
— Если я соглашусь, — наконец сказала она, — то только с одним условием. Твоя мать больше никогда не будет вмешиваться в нашу жизнь. Никакие советы, никакие указания, никакие «в моё время». Я понимаю, что ты её сын и будешь с ней общаться. Но она перестанет быть частью нашей семьи. Это моё условие.
— Хорошо, — кивнул Игорь. — Я согласен.
Ольга пристально посмотрела на него.
