— Ну что, получила свое? — прошипела Рита, нагнав Машу в коридоре. — Довела маму до приступа своей жадностью?
Маша остановилась, сжимая в руках сумку с лекарствами. В висках стучало от бессонной ночи в больничном коридоре.
— Я не… я не хотела…
— Конечно, не хотела! — Рита схватила невестку за локоть. — Ты просто решила всех поучить, да? «Смотрите, какая я правильная — подарки по средствам дарю!» А о том, что у мамы гипертония, ты подумала? Что ей нельзя волноваться?
— Да при чем здесь подарок? — Маша попыталась высвободить руку. — Я же не знала, что она так отреагирует…
— А как она должна была реагировать? — Рита презрительно скривила губы. — Когда ее невестка, жена единственного сына, притаскивает на юбилей базарную подделку? Шестьдесят лет человеку, между прочим! Юбилей! А ты что устроила?
Маша прикрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Перед глазами снова встала вчерашняя сцена…
— Тебе не стыдно самые дешевые подарки дарить родне? В подземном переходе купила? — Алла Викторовна держала павловопосадский платок двумя пальцами, словно боялась испачкаться.
— Мама, это не из перехода, — Маша старалась говорить спокойно. — Это из «Цветного», просто на распродаже…
— Ещё хуже! — отрезала свекровь. — Значит, даже не новая коллекция? Залежалый товар?
Гости неловко переглядывались. Кто-то демонстративно накладывал салат, делая вид, что не замечает происходящего. Кто-то, наоборот, с любопытством следил за разворачивающимся скандалом.
— Игорь, — Алла Викторовна повернулась к сыну. — Ты хоть понимаешь, как твоя жена позорит нашу семью? У меня коллекция платков, антикварных! А она что притащила?
Игорь молчал, уткнувшись в тарелку. Как всегда — молчал.
— Мам, ну зачем ты так… — пробормотал он наконец.
— Что значит «зачем»? — вскинулась Алла Викторовна. — Я, между прочим, о вашем реноме беспокоюсь! Ты в банке работаешь, не где-нибудь! У тебя положение! А твоя жена…
Договорить она не успела. Побледнела, схватилась за сердце: — Воды… воды дайте…
А потом началась суматоха. Скорая. Больница. Капельницы…
— Я к маме, — Рита решительно направилась к палате. — А ты… ты лучше вообще здесь не появляйся. Хватит уже вреда.
Маша осталась одна в пустом больничном коридоре. Села на жесткий стул, достала телефон. Три пропущенных от Игоря, два — от свекра. Никому не хотелось перезванивать.
«Может, правда лучше уйти?» — мелькнула предательская мысль. Всё равно за три года так и не стала в этой семье своей. Всё равно каждый праздник — как на минном поле. Каждый подарок — повод для придирок…
Телефон снова завибрировал. На этот раз — незнакомый номер.
— Алло? — неуверенно ответила Маша.
— Здравствуй, девочка, — раздался в трубке старческий голос. — Это баба Зина. Я телефон у Витеньки взяла… Ты где сейчас?
— В больнице…
— Жди меня там. Надо поговорить.
Баба Зина появилась через полчаса — маленькая, сухонькая, но всё ещё прямая, несмотря на возраст. Окинула внимательным взглядом заплаканную Машу:
