— С бабушкой? — в голосе Игоря послышалось удивление. — А что случилось?
— Игорёк, — вдруг вмешалась баба Зина, — ты вот что… Ты в мамину палату сейчас не ходи. Там Ритка на пару с этой, как её… Ну, соседкой вашей, Тамарой… В общем, они там такого наговорили…
— В каком смысле?
— А в таком, что во всём Машку обвинили. Мол, это она маму до больницы довела. С её-то давлением, с сердцем…
— Что?! — от возмущения Игорь даже голос повысил. — Да как они…
— А вот так, — отрезала баба Зина. — Только ты не кипятись. Лучше послушай, что я тебе сейчас расскажу. И Маша пусть послушает…
И она начала рассказывать. О юной Аллочке — испуганной провинциальной девчонкой в застиранном платье. Как она пыталась отказаться от ухаживаний Виктора — «не пара я тебе». Как потом гордо сносила косые взгляды соседей — «директорский сын на кухарке женился»…
— А потом случилась эта история с кольцом, — голос бабы Зины дрогнул. — Обручальным…
Игорь резко выдохнул в трубку:
— Бабуль, не надо…
— Надо, внучек. Давно надо было… Маша должна знать.
Она повернулась к невестке:
— Твоя свекровь тогда на седьмом месяце была. Голодный год, девяносто второй. Муж мой на трех работах пахал, а всё равно денег не хватало… И вот прихожу я как-то, а Аллочка сидит, плачет. Смотрю — пальцы у неё распухшие, кольцо впилось…
— Надо было снять, — одними губами прошептала Маша.
— В том-то и дело… Она его продать решила. То самое, обручальное. Отцовое единственное наследство от матери… А он как узнал — побелел весь. Не кольца ему было жалко — гордости её. Сломалось в ней тогда что-то…
В этот момент из больницы выскочила взъерошенная медсестра:
— Вы родственники Аллы Викторовны? Срочно! Там…
Они влетели в палату втроем — Игорь примчался за пять минут. У кровати суетились врачи, попискивал кардиограф.
— Криз гипертонический, — бросил немолодой доктор. — Видимо, сильное эмоциональное потрясение…
Рита, стоявшая у окна, злобно зыркнула на Машу:
— Ну что, довольна? Доконала маму своими дешевыми…
— Хватит — еле слышно произнес Игорь таким тоном, что сестра осеклась на полуслове. — Просто хватит, Рита. Я всё знаю.
— Что ты знаешь? — фыркнула та. — Как твоя женушка…
— Я знаю про кольцо, — тихо сказал Игорь. — И про платок свадебный. И про то, как ты маме посоветовала его продать — «всё равно старьё, немодное…»
Рита побледнела:
— Откуда…
— Папа рассказал. Давно. А ещё рассказал, как ты потом маму уговаривала «современный имидж» создать. Чтобы «не позориться» перед твоими богатыми подругами…
— Я хотела как лучше! — вскинулась Рита. — Вы же как нищие жили! В этой убогой квартире, с этой рухлядью…
— Мы были счастливы! — вдруг раздался слабый голос с кровати. — Пока ты… пока я…
Алла Викторовна приподнялась на подушках. Глаза её были полны слез:
— Господи, что же я наделала… Во что превратилась…
— Тише, мама, тебе нельзя волноваться, — Игорь бросился к кровати.
— Нельзя? — Алла Викторовна горько усмехнулась. — А жить так, как я живу — можно? Всю жизнь… всю жизнь кому-то что-то доказывать…
— Мамочка…
