— Не перебивай! — она вдруг села прямо, отмахнувшись от попытавшейся её остановить медсестры. — Дайте сказать! Я же всё вижу… всё понимаю…
Она перевела взгляд на Машу:
— Ты ведь платок этот не просто так выбрала? Узнала?
— Узнала, — тихо ответила Маша. — На той фотографии, свадебной… Я её случайно нашла, когда помогала вам зимой вещи разбирать. Она в коробке лежала, с письмами…
— В той самой коробке? — Алла Викторовна побледнела еще сильнее. — Значит, ты и письма… и дневник мой…
— Нет! — испуганно воскликнула Маша. — Я только фотографию видела, честное слово!
— А зря, — вдруг вмешалась Рита. — Зря не прочитала. Там много интересного… Про то, как наша мама-учительница на рынке торговала. Как перед богатыми покупателями выслуживалась…
— Замолчи! — Игорь шагнул к сестре. — Хоть сейчас не начинай!
— А что не начинай? — Рита уже не сдерживалась. — Правду все должны знать! Как мы с мамой из грязи в люди выбивались! Как я её учила себя держать, одеваться, говорить… Чтобы не стыдно было в приличном обществе появиться! А эта… — она ткнула пальцем в Машу, — решила всё разрушить! Своими дешёвыми подарками, своей показной скромностью…
— Уйди — произнесла Алла Викторовна. Тихо, но твёрдо. — Вон из палаты.
— Что? — опешила Рита. — Мама, ты что…
— Я сказала — вон! — Алла Викторовна вдруг сорвалась на крик. — Это ты! Ты всё разрушила! Моё счастье, мою семью… Всё своими советами, своими «стандартами»! А я, дура, слушала… Боялась опозориться перед твоими богатыми подругами…
Она задыхалась, но продолжала говорить:
— Я последний раз по-настоящему счастлива была? Когда мы с Витей в той хрущёвке жили! Когда в воскресенье всей семьёй пельмени лепили… Когда к нам соседи запросто заходили — чаю попить, поговорить… Когда…
Она вдруг схватилась за сердце:
— Воздуха… воздуха не хватает…
— Всем выйти! — скомандовал вбежавший врач. — Немедленно!
Их вытолкали в коридор. Рита, всхлипывая, метнулась к лестнице. Игорь рванулся было за ней, но баба Зина удержала:
— Пусть идёт. Ей тоже нелегко…
Маша прислонилась к стене. В голове стучала одна мысль: «Я виновата. Это я во всём виновата…»
— Нет, — словно прочитав её мысли, сказала баба Зина. — Ты здесь ни при чём, девочка. Это как нарыв прорвался. Давно должно было…
Из палаты вышел врач, на ходу снимая перчатки:
— Дочь? — кивнул он Маше. — Зайдите. Только недолго.
— Я не дочь, я…
— Иди, — подтолкнул её Игорь. — Она тебя звала.
Алла Викторовна лежала, опутанная проводами и капельницами. Но взгляд был ясный.
— Присядь, — она похлопала по кровати. — Разговор есть.
Маша осторожно присела на краешек.
— Ты прости меня, — вдруг сказала свекровь. — За всё прости. За эти три года… за каждую колкость, что я тебе сказала…
— Что вы, не надо…
— Надо, — Алла Викторовна накрыла её руку своей. — Знаешь, я ведь когда этот платок увидела… Вот этот, что ты подарила… Я сразу поняла — неспроста. У тебя же глаза точно такие же были, как у меня тогда… Когда я свой продавала.
Она помолчала:
