— Нет, пап, пусть решает! Я больше не могу жить как на минном поле! — она повернулась к мужу. — Помнишь, как мы познакомились? Как ты говорил, что я вдохновляю тебя? Где тот Дима, который не боялся мечтать, который хотел изменить мир? Превратился в бесхребетное существо, которое только и может, что в телефоне сидеть!
Дима медленно поднял глаза от экрана: — Вообще-то… это моя мама.
Эти слова словно ударили Веру под дых. Она вдруг с пронзительной ясностью поняла: ничего не изменится. Никогда. Её муж всегда будет прятаться за спиной матери, всегда будет искать её одобрения, всегда будет ставить её желания выше желаний жены.
— Вот и прекрасно! — Вера сорвала фартук. — Живите с мамой, ешьте её пирожки, слушайте её советы! А я… я подаю на развод!
Она выбежала из квартиры, на ходу накидывая пальто. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний… Их первая встреча в книжном, романтическое предложение на крыше, свадьба, медовый месяц в Праге… Когда всё пошло не так? Почему она не заметила первых признаков того, что их брак превращается в какой-то нездоровый треугольник?
На улицах было полно народу — все спешили к близким, несли подарки, улыбались. Где-то вдалеке били куранты, небо расцвечивалось праздничным салютом. А Вера шла, не разбирая дороги, и слёзы замерзали на щеках.
Телефон разрывался от звонков — Дима, родители, подруги… Она не отвечала. Забрела в какое-то круглосуточное кафе, заказала чай. Пожилая официантка сочувственно поглядывала на одинокую заплаканную посетительницу, даже принесла кусок пирога за счёт заведения.
Вера сидела у окна, смотрела на праздничный город и думала о том, что, возможно, её бунт был необходим. Не только ей — всем им. Диме, который разучился принимать самостоятельные решения. Надежде Петровне, которая после смерти мужа превратила сына в смысл своей жизни. Даже тёте Свете, которая вечно пыталась всех примирить, вместо того чтобы назвать вещи своими именами.
«Знаешь, доченька,» — вспомнились вдруг слова отца. — «Иногда нужно дойти до края, чтобы понять, куда идти дальше.»
Домой она вернулась под утро. Квартира встретила её непривычной тишиной и идеальной чистотой — кто-то убрал все следы несостоявшегося праздника. На кухонном столе лежала записка знакомым почерком: «Прости. Я всё понял. Д.»
Вера легла спать, но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, слова матери, сказанные ей перед свадьбой: «Милая, быть женой — это не значит раствориться в муже и его семье. Не позволяй никому стереть твою личность.»
Тогда она только отмахнулась — какая личность, когда она так счастлива? Когда они с Димой словно две половинки одного целого? Но постепенно, шаг за шагом, её личность действительно начала растворяться. Сначала она перестала ходить на литературные вечера — свекрови не нравилось, что она возвращается поздно. Потом забросила свой блог о современной поэзии — «несерьёзное занятие». Даже с подругами стала видеться реже — Надежда Петровна считала их «слишком легкомысленными».
