Звонок в дверь раздался около полудня. На пороге стоял помятый, небритый Дима. В руках он держал потрёпанную книгу — тот самый детектив Акунина, из-за которого они познакомились.
— Можно войти? — спросил он тихо.
Вера молча отступила в сторону. Дима прошёл на кухню, машинально включил чайник, достал их любимые чашки — синюю с котами для неё, зелёную с драконами для себя.
— Я всю ночь гулял и думал, — начал он, не глядя на жену. — Знаешь, ты права. Я… я слишком долго прятался за маминой спиной. Позволял ей вмешиваться, контролировать…
— И что теперь? — Вера скрестила руки на груди.
— Я поговорил с ней утром. Сказал, что если она не прекратит… мы перестанем общаться. Знаешь, что самое страшное? — он наконец поднял глаза. — Я увидел в зеркале своего отца.
Это признание заставило Веру вздрогнуть. Она знала, что отец Димы, Дмитрий Георгиевич, был добрым, но слабохарактерным человеком. Всю жизнь подчинялся решениям жены, не имел своего мнения, жил «как скажет мама»…
— Серьёзно? — Вера недоверчиво посмотрела на мужа. — И как она отреагировала?
— Плакала. Говорила, что я неблагодарный сын. Что она всю жизнь мне посвятила… — он грустно усмехнулся. — А знаешь, что я понял? Что именно в этом проблема. Она настолько привыкла контролировать мою жизнь, что не может остановиться.
Вера вспомнила, как тётя Света однажды рассказала ей историю их семьи. О том, как их собственная мать была женщиной властной и деспотичной. Как Надежда, старшая дочь, переняла эту модель поведения, а Светлана, наоборот, выросла мягкой и уступчивой. «Знаешь,» — говорила тётя Света, — «иногда мы становимся тем, от чего больше всего хотели убежать.»
— Я не хочу разводиться, — тихо сказал Дима. — Я люблю тебя. И… я постараюсь быть лучшим мужем. Без маминого контроля. Помнишь мою студию? Я всё ещё хочу её открыть.
— А как же её пирожки? — не удержалась от шпильки Вера.
— Переживу как-нибудь, — он улыбнулся. — Твои блинчики вкуснее. И вообще… я тут понял, что хочу вернуть того себя, которым был пять лет назад. Который не боялся мечтать и принимать решения.
Вера почувствовала, как уголки губ против воли ползут вверх. Она вдруг вспомнила их первое свидание, когда Дима рассказывал о своих музыкальных проектах, глаза его горели, и казалось, что для него нет ничего невозможного.
— И что, вот так просто всё изменится?
— Нет, не просто, — он покачал головой. — Но я готов работать над этим. Мама… ей придётся принять новые правила. Никаких незваных визитов, никакой критики, никаких советов без просьбы. И ещё… я записался к психологу.
— Что? — Вера даже привстала от удивления.
— Да, представляешь? — он усмехнулся. — Твоя мама посоветовала хорошего специалиста. Сказала, что нам обоим не помешает разобраться в себе.
— А если твоя мама не примет изменения?
— Тогда будем видеться только по праздникам. В кафе. И знаешь… я думаю, ей самой нужна помощь. После смерти отца она словно… потерялась. Попыталась заполнить пустоту контролем над моей жизнью.
Вера подошла к мужу, заглянула в глаза: — Ты серьёзно?
