А что до дачи… Как же Маша любила на неё выбираться! Дача формально принадлежала бабушке и дедушке, но они там появлялись нечасто, а в основном — там по выходным пропадала Зинаида, которая окучивала и поливала, сажала, перекапывала и пересаживала, а потом собирала урожай — родителям и себе. И где-то с двенадцати лет Маша начала ей в этом полноценно помогать. И хотя это было очень трудно и тяжело — на руках вылезали мозоли, спина ныла, а голове — гудело от солнца, но она трудилась, старалась! Потому что пока они работали, маме было за что её похвалить и она почти не ругалась…
В школе Маша училась… Ни хорошо, ни плохо, а так — средненько. Впрочем, маме было всё равно…
— Всё равно тебя ничего хорошего не ждёт! — говорила она часто и особенно — в канун экзаменов, контрольных и прочих судьбоносных для школьницы событий. — Вся в отца…
О том, что её жизнь не совсем правильная, а точнее — что в ней много дурного и что взаимоотношения в их маленькой семье далеки от нормальных, Маша всерьёз задумалась, когда ей было лет четырнадцать. Тогда она с некоторых пор начала ощущать необыкновенную, головокружительную просто смелость в общении с мамой. Зинаида говорила, что это — подростковый бунт и форменная дурь! Но у Марии было другое мнение.
— Просто мы взрослеем, — однажды сказала ей подруга — Люся.
На большой перемене девчонки выбрались в школьный двор и там сидели на лавочке. Люся поделилась с Машей перекусом — шоколадкой и булкой с помадкой.
— Скоро паспорт у тебя будет, — добавила Люся. — Будешь самостоятельной единицей, личностью! А я, — она запрокинула голову, глядя мечтательно в весеннее небо, по которому бежали пушистые облака. — Закончу школу и уеду далеко-далеко! Поступлю в ВУЗ на самом краю света!
— Зачем? — спросила Маша.
— Чтобы был повод больше с родителями не жить, — ответила Люся и посмотрела на Машу так, как смотрят на очень глупых людей, не понимающих очевидных вещей. — И ты от своей уезжай… Ты ей ничего не должна!
— Как… Как ты так можешь говорить? — Маше вдруг стало очень неуютно и она даже чуть отодвинулась от Люси. — Это же мама! Она мне… Жизнь дала! Кормила, поила, обувала…
— Одевала и вообще всю жизнь положила, да? — ехидно продолжила-закончила Люся. — Это ты сейчас так говоришь! Потому что маленькая ещё… Вырастешь и поймёшь!
— Можно подумать, ты — старше! — фыркнула Маша, но в глубине души её шевельнулось какое-то нехорошее, мрачное чувство.
— Не старше, — вздохнула Люся. — Но мудрее. Потому что тебе ещё хорошо живётся, а мне — нет! Так что я уезжаю… Точно, железно!
Обратно домой Маша шла в растрёпанных чувствах. Вообще, как-то так теоретически она могла понять Люсю. Подруга жила действительно хуже — у неё была не только мать, но и отец был, вот только родители пили… Часто дрались между собой. На одежду и учебники, тетради к школе, Люсе собирали по соседям и говорили даже, что её вот-вот могут забрать из семьи…
