Оказалось, что Зинаида просто потерялась, то есть забыла, а где она живёт? И Мария была просто в шоке! Да, мама родила её поздно — когда было уже сильно за тридцать, но ведь ей на данный момент было всего лишь за шестьдесят и… — Какая деменция?! — возмущённо обращалась к врачу Маша так, будто это он был в чём-то виноват. — Вы что-то напутали! Да быть этого не может!
— Вообще то, речь идёт не о деменции, как вы выразились, а о сложном заболевании, речь идет не только о проблемах с головным мозгом, но и о расстройстве нервной системы, так что…
И доктор пустился в долгие, запутанные объяснения, полные научных терминов и их терпеливого разжёвывания для родственницы пациентки… Суть же сводилась к тому, что теперь Зинаиде не просто нежелательно, а очень опасно было жить одной! Потому что она могла снова потеряться или забыть, как приготовить себе еду, в общем… всё было сложно!
— Это мама, — сказал Дмитрий, когда Маша, рыдая в истерике, рассказала ему всё. — Значит, будем жить втроём!
И следующие несколько недель — пока Зинаида находилась в больнице, пока оформлялось опекунство, Мария провела как во сне… Нет! Она не видела такой свою жизнь, она вообще не была к этому готова! Но… Теперь это была её реальность. И какой же трудной, горькой она оказалась!
Порой Зинаида казалась совсем нормальной и они могли общаться… А в другой момент она начинала раз за разом спрашивать, как найти с помощью пульта нужный ей канал на телевизоре, чтобы посмотреть любимую передачу? Оказалось, что Зина может быть привередлива в еде и её нужно уговаривать порой на каждую ложку… Теперь и речи не шло о том, чтобы в свой выходной пойти с мужем погулять в город или посвятить время себе! Теперь распорядок каждого дня должен был быть с учётом присутствия Зинаиды в жизни молодой семьи… И Мария от всего этого чувствовала себя просто отвратительно!
И вот, в один из дней, когда на улице — шёл дождь, Зина вдруг посреди ночи взяла и открыла окно в своей комнате… Налетевший ветер вскинул шторы, а холодный дождь — залил пол. Маша, проснувшаяся от бури внутри дома, влетела в комнату матери. Ругаясь, она захлопнула окно. Включила свет и шагнула к Зинаиде со сжатыми в кулаки руками.
— Как ты мне надоела, дура старая! — закричала она. — Всё, собирайся, поедешь в интернат!
Дышать было тяжело, сердце билось — как молот по наковальне. Мария пристально смотрела на мать. А та — на неё… Она увидела в глазах матери растерянность, непонимание, боль…
— Дочка, — Зинаида обвела комнату растерянным взглядом, как будто не в силах поверить, что весь этот беспорядок случился по её вине. — Прости… Маленькая моя! — Зинаида вдруг протянула к ней руки. — Ой, Машенька! Ничего страшного, что варенье разбилось! Мы ещё наварим, да? Всё хорошо, девочка моя… Я тебя люблю, я на тебя не сержусь!
Мария подавилась уже готовыми сорваться с языка злыми словами. Она перехватила руку матери, легонько сжала её пальцы.
