— Почему же? — свекровь повысила голос. — Вы мне отказываете? Матери родной? После всего, что я для тебя сделала, Кирилл?
Надя знала этот приём. Сейчас начнётся перечисление всех материнских жертв, и муж сломается. Всегда так было.
— Надо подумать, — пробормотал Кирилл, избегая взгляда жены.
Надя молча встала и вышла из кухни, чувствуя, как внутри всё кипит. Это было уже слишком.
В спальне она прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось, словно пыталось пробить рёбра. Четыре года. Четыре года терпения, уступок, попыток наладить отношения со свекровью. И вот результат — её просто поставили перед фактом.
Через дверь доносился голос Галины Михайловны: — Я уже присмотрела Фёдору хорошую однушку. А вам что? У вас вторая комната пустует. Детей-то всё равно нет.
Эта фраза ударила как пощёчина. Они с Кириллом уже два года пытались завести ребёнка. Безуспешно. Надя прошла через обследования, процедуры, слёзы отчаяния. А свекровь знала об этом. Знала и всё равно вонзила нож.
Надя подошла к окну. Внизу проезжали машины, шли люди. Обычная жизнь. А её жизнь вот-вот превратится в ад. Муж снова промолчит. Он всегда молчит, когда дело касается его матери.
«Нет. Хватит.» — пронеслось в голове.
Надя выдвинула ящик стола и достала папку с документами. Четыре месяца назад, после очередного конфликта со свекровью, она подстраховалась. Тогда это казалось паранойей. Теперь — предусмотрительностью.
Она сделала глубокий вдох, распрямила плечи и вернулась на кухню.
Разговор прервался. Кирилл сидел с виноватым видом, а Галина Михайловна — с торжествующим.
— А, вернулась, — свекровь улыбнулась натянуто. — Мы тут с Кириллом всё обсудили. Переезжаю в следующем месяце. Ты же поможешь мне с вещами?
Надя положила папку на стол.
— Нет, Галина Михайловна. Не помогу. И переезжать вам некуда.
— Что значит некуда? — свекровь нахмурилась. — Кирилл только что согласился…
— Эта квартира, — Надя открыла папку, — принадлежит мне. Полностью. Вот документы.
На кухне повисла оглушительная тишина. Кирилл смотрел на жену так, словно видел впервые.
— Что за ерунда? — свекровь схватила бумаги. — Квартиру вам подарили родители Кирилла на свадьбу!
— Не совсем, — голос Нади звучал на удивление спокойно. — Они дали первый взнос. Остальное выплачивала я. Одна. Последние три года.
Кирилл побледнел.
— Надь, о чём ты?
— О том, Кирилл, что пока ты менял работу за работой и искал себя, я впахивала на двух должностях. О том, что твои родители дали нам триста тысяч, а полную стоимость — четыре миллиона — выплатила я. И полгода назад выплаты закончились. Квартира теперь полностью моя.
Галина Михайловна задохнулась от возмущения: — Ты врёшь! Кирилл бы знал!
— Кирилл не интересовался, — Надя пожала плечами. — Деньги приходили, счета оплачивались. Его всё устраивало.
— Надя, — Кирилл смотрел растерянно, — почему ты мне не сказала?
— А ты спрашивал? — Надя вздохнула. — Когда-нибудь интересовался, откуда деньги? Почему я так много работаю? Нет, тебя устраивало, что я всё решаю сама.
