— Не нужно, я вызову такси.
— Света, пожалуйста. Позволь мне сделать хоть что-то правильно.
Она посмотрела на него долгим взглядом и кивнула:
— Хорошо. Спасибо.
На следующий день он приехал рано утром. Помог собрать вещи, оформить выписку. В машине они молчали — не напряженно, а будто слова были не нужны.
Их — теперь её — квартира встретила их чистотой и тишиной.
— Полина приходила убираться, — пояснила Светлана, заметив его удивленный взгляд. — И продукты привезла.
— Хорошая у нас дочь выросла, — сказал он, и только потом осознал, что сказал «у нас», а не «у тебя».
— Чай будешь? — спросила Светлана, проходя на кухню.
— Буду, — он последовал за ней, машинально доставая из шкафа их любимые кружки — синюю для себя, зеленую для нее.
Она поставила чайник и села за стол. В знакомой кухне, среди привычных вещей, они выглядели как обычная семейная пара. Только что-то неуловимо изменилось — дистанция, невидимая, но ощутимая.
— Как твоя… — Светлана запнулась, — личная жизнь?
Василий усмехнулся горько:
— Никак. Вероника нашла кого-то помоложе.
— Мне жаль, — сказала она, и что удивительно — он поверил. Ей действительно было жаль. Не из злорадства, а потому что она не желала ему боли.
— Не стоит, — он покачал головой. — Я заслужил. Знаешь, я многое понял за этот месяц.
Чайник закипел, прервав его признание. Светлана встала, чтобы залить чай, но он опередил её:
— Сиди, я сам.
Он заварил чай, как она любила — некрепкий, с лимоном. Поставил чашки на стол, достал печенье, которое всегда хранилось в верхнем ящике.
— Ты помнишь, где что лежит, — заметила она с легким удивлением.
— Тридцать лет, Света. Некоторые вещи вошли в привычку.
Она кивнула, отпивая чай. А потом вдруг спросила то, чего он не ожидал:
— Почему, Вася? Почему ты ушел? Что я сделала не так?
Вопрос повис в воздухе. Василий смотрел в свою чашку, собираясь с мыслями.
— Ты не сделала ничего неправильного, — сказал он наконец. — Это всё я. Мне показалось, что я перестал быть для тебя мужчиной. Стал просто… предметом интерьера. Привычной деталью, не более.
Он поднял глаза и увидел, что Светлана смотрит на него с болью и недоумением.
— Предметом интерьера? — переспросила она. — Вася, я любила тебя все эти годы. Каждый день.
— Но ты никогда не говорила этого.
— А ты? Когда ты в последний раз говорил мне о своих чувствах?
Он задумался и понял, что не может вспомнить. Слова любви стали в их отношениях чем-то лишним, само собой разумеющимся. Ненужным довеском к быту.
— Мы оба виноваты, — сказала Светлана тихо. — Позволили рутине поглотить наши чувства. Забыли, что любовь нужно выражать не только делами, но и словами.
Василий кивнул. Он думал о том же.
— Знаешь, что самое смешное? — продолжила она с грустной улыбкой. — Я тоже чувствовала себя ненужной. Особенно в последние годы, когда дети выросли. Мне казалось, ты просто терпишь меня, по привычке.
— Это неправда, — возразил он горячо. — Я всегда…
