На следующий день Лидия Ивановна стояла в прихожей. Дверь ей открыла исхудавшая Ольга. Она стояла в старой футболке и потрепанных штанах. На голове была наспех собрана дулька.
-Здравствуйте. Что-то случилось? — Ольга непонимающе уставилась на учительницу.
-Здравствуйте. Пока еще ничего. Но я обеспокоена состоянием Кати. И, конечно же, ее успеваемостью. Решила сама наведаться к вам, чтобы оценить обстановку, так сказать, — Лидия Ивановна бросила взгляд за спину Ольги, осматривая коридор.
-А что с Катей? Все вроде бы хорошо…
-Замечательно, что вы так считаете. Только вот в последнее время Катя сама не своя. Она засыпает на уроках, стала невнимательной, почти не делает домашние задания. И это заметила не только я. У вас в семье все в порядке? Все живы-здоровы?
-Да. Я с мужем развожусь правда, но это к Кате не относится, — Ольга проковыляла в зал села на диван. — Простите, я приболела. Сил нет стоять. Проходите, если хотите.
-Нет, спасибо. Я тут постою, — сказала Лидия Ивановна, замирая в пороге. — Что с вами? Что-то серьезное?
-Обычная простуда, — бросила Ольга. — У нас в семье все хорошо. С Катей тоже все хорошо. Зря вы пришли. В конце концов, наша семья не первая, которая распалась. Отец Кати помогает, общается с ней. Что вам еще нужно? А с Катей я поговорю. Оценки исправит, или что там у нее…
-Я вас услышала, Ольга. Но прежде чем я уйду, я хочу вам кое-что сказать. Не как учитель, а от себя. По-человечески. Надеюсь, что вы меня услышите.
Лидия Ивановна замялась на месте, не зная, правильно ли она поступает, вмешиваясь в жизнь этой семьи. Но все-таки решилась сказать то, что думала:
-Ольга! Вы на девчонку возложили обязанности, как на взрослую! Ребенок не должен брать ответственность за ваши неудачи. Вы это осознаете? Катя замечательный ребенок. У нее способности к математике. А вы своим инфантилизмом только губите таланты своего же ребенка. И я могла бы еще вчера привлечь внимание соответствующих органов к вашей семье, но мне жалко Катю. Еще одна стрессовая ситуация и вы навсегда потеряете связь с ней. Я проверю обстановку через несколько дней. Предупреждаю: не улучшится ситуация, я обращусь в органы опеки! — Лидия Ивановна поправила воротник пальто и направилась к выходу.
Напоследок она бросила строгий взгляд в сторону Ольги. Та сидела на диване, уставившись глазами в пол.
Лидия Ивановна не знала, подействовали ли ее слова на женщину или нет. Но в глубине души она искренне надеялась, что после визита Ольга «проснется».
…На следующее утро Катю разбудил знакомый запах. Она тут же открыла глаза и села в кровати, прислушиваясь к шуму, исходящему с кухни. Девочка, потирая сонные глаза, вышла из спальни и увидела мать. Ольга стояла у плиты и заливала жидкое тесто в сковородку. На ней красовался фартук, который Катя сшила сама в прошлом году на уроке труда.
— Проснулась! Прости, Катюша, я тебя разбудила… — Ольга вытерла руки о подол фартука и подошла к дочери.
На щеках горел легкий румянец.
