Степан быстрым взглядом окинул комнату — всё выключил, ничего не забыл. Закинул за плечи видавший виды, порыжевший от времени рюкзак, привычным движением надел кепку и вышел из избы. Входную дверь запер на навесной замок. «Краска облупилась. Покрасить бы надо», — подумал он. От калитки в заборе последний раз взглянул на дом и ровным шагом пошел вдоль деревни.
— В магазин, Степан? — У соседнего дома стояла дородная Клавдия, прикрывая глаза ладонью, сложенной козырьком.
Солнце только встало, било по глазам. Когда она говорила или смеялась, её большой живот колыхался вверх-вниз, как если бы в нём бултыхалась вода. Степан махнул рукой, мол, спешу.
На выходе из деревни его догнал грузовик, притормозил.
— В магазин, дядя Степан? Садись, подвезу, — крикнул из кабины Николай.
Степан, чуть помедлив, неловко забрался в высокую кабину.
— Что-то ты больно рано, магазин через час только откроется, — сказал Николай, пожав протянутую Степаном руку.
— На автобус я.
— В город собрался? — тут же спросил словоохотливый Николай. — Так я тоже в город еду. Могу доставить прямо до пункта назначения. Чего в автобусе толкаться?
— Подвезло, — сказал Степан, снял кепку, пригладил когда-то кудрявые, а теперь поредевшие и поседевшие волосы.
— По делам или в гости? Огород сажать пора, а ты в город.
— Вернусь и посажу. А сам-то, зачем в город едешь? — Грузовик то и дело подпрыгивал на ухабах грунтовой дороги, отчего голос Степана дрожал.
— А ты когда назад? — Николай оставил вопрос без ответа.
— Сегодня.
— По делам, значит, — заключил Николай.
— Вроде того, — односложно ответил Степан. — Дело есть одно.
Жил он один, отвык вести многословные беседы.
— Дело так дело. Я в душу не лезу. Только ехать час, за разговором время быстрее пролетит, — обиженно заметил Николай.
— Это верно, — согласился попутчик.
С одной стороны дороги стеной темнел хвойный лес, с другой — поросшее травой поле. Раньше в это время его бы уже засеяли пшеницей или льном, а теперь тут раздолье для клевера и одуванчиков.
Наокраине соседней деревни, на остановке толпился народ в ожидании рейсового автобуса. Мотор заработал ровнее, грузовик плавно покатил по серому потрескавшемуся асфальту.
— Чего не женишься? Тридцать скоро. Одному плохо. Знаю, о чём говорю, — прервал молчание Степан.
— На ком жениться? Молодые чуть оперятся и бегут из деревни, а городские от нас деревенских нос воротят.
— И то верно, — вздохнул понимающе Степан. — А ты бы в город перебрался, шофера везде нужны. Глядишь, квартиру бы получил, денег накопил бы и дом свой построил.
— Ага, ждут там меня с распростёртыми объятиями. Как мать оставлю, хозяйство? Замкнутый круг получается, — Николай быстро глянул на Степана.
— Ты парень надёжный. Была бы у меня внучка, за тебя бы выдал.
— А ты что, женат так и не был?
— Не был. Не сложилось и детей не получилось. Один я на всём белом свете. Не смог забыть свою Валюшу.
— Нашу, деревенскую?
