Мария сидела на деревянной веранде, босыми ногами упираясь в нагретые солнцем доски. Чай в чашке остыл, но она не пила — просто держала руками керамику, как будто она могла вернуть тепло. Перед ней раскинулся запущенный, но всё ещё гордый сад. Там, где когда-то дед выстригал аккуратные дорожки, теперь буйствовала зелень. А вон там, под грушей, стояла старая скамья, где Мария лет в десять залезла с книгой и уснула, уткнувшись в плечо деда. От этих воспоминаний щемило сердце.
Город с его гудящими маршрутками, вечно насупленными людьми и Иваном, у которого лицо стало квадратным от банковского экрана, был далеко. А тут — пахло сиренью, кошачьей шерстью (соседская Масяня приходила на обед) и деревом.
В этот момент ворота заскрипели, как в плохом сериале, где в каждой серии появляется тот, кого не ждут. И точно — в калитку вплыла Ольга Петровна. В пальто цвета «пережаренный баклажан», с прической, напоминающей ледяную шапку на капоте, и лицом, на котором с юности осталась только одна эмоция — неодобрение.
— Мария, здравствуй, — сказала она ровно, оглядывая сад, как ревизор — общагу. — Ну что ты всё тут сидишь? Всё как было, так и заросло.
Мария устало вздохнула.
— Здравствуйте, Ольга Петровна. Я не сижу, я вспоминаю.
— Воспоминания, деточка, в альбомах хранят, а это имущество. Имущество надо монетизировать, пока не сгнило, — Ольга Петровна поднялась на веранду, не спрашивая разрешения. — Мы с Иваном подумали, что было бы правильно сдать дом. Есть семья — трое детей, мать одна, отца — как всегда, нету. Люди хорошие, не бомжи. Ты всё равно тут жить не собираешься.
— Я, между прочим, тут живу, — Мария поставила чашку, уже зная, к чему всё идёт. — И сдавать ничего не собираюсь. Этот дом — дедушкин. Его руками построен. Здесь всё пропитано им. Я здесь отдыхать могу, думать, жить, в конце концов. Это не про деньги.
— Деньги — это всегда про всё, — фыркнула Ольга Петровна, откидывая на плечо локон, собранный шпилькой в виде жемчужины. — Сентиментальность — это роскошь для тех, у кого ипотека не жрёт треть зарплаты. Ты живёшь в городе, квартира маленькая, работы нет толком. А тут — целый дом! Это же актив. Его в аренду — и каждый месяц тридцать пять тысяч, стабильно.
— Вот и сдавайте свою квартиру, — Мария встала. — А это не актив, это — память. Я сюда приезжаю, чтобы не сойти с ума. Чтобы отдохнуть от ваших с Иваном рациональных разговоров. Я не хочу превращать дедушкин дом в проходной двор. Я не выдержу, если тут будут бегать чужие дети и ломать его грушу.
— Ну ты же не ребёнок, в самом деле, — вздохнула свекровь, садясь, как хозяйка, и вытирая пыль со стула рукой, как будто только ей было неприятно. — У нас с Иваном нет других вариантов. Кредит на дачу. Ты даже не представляешь, какие проценты.
— Подождите, какую ещё дачу?
— Ах да, Иван не сказал? Мы хотим взять участок в Подмосковье. Там ближе, асфальт, вода, и коммуникации все уже подведены. А здесь — лес, комары, бабушкин хлам. Только разве что воспоминания твои. Ну, ты сама подумай…
