— Да нет, я просто подумал, — сказал он тихо. — Может, тебе юрист нужен? Я тут в Красногорске работаю с одной фирмой. Ребята толковые, не пафосные. Могу свести.
— А ты чего так рвёшься помогать? — Мария прищурилась. — Не иначе как снова влюбился.
— Маш, я никогда не «развлюблялся». Это, кстати, диагноз. Пожизненный.
Мария замолчала. Потом отвернулась к саду.
— Паш… Я не знаю, что мне делать с этой свободой. Понимаешь? Я жила в золотой клетке. Не бедно, не страшно. А сейчас — вроде всё по любви. А внутри — пустота. Страх.
— Знаешь, что говорил твой дед? — Паша говорил почти шёпотом. — «Страх — это когда ты один. А когда ты дома — страха нет». Помнишь?
Она вскинула голову. Помнила. Слово в слово. И от этого стало страшно не от одиночества, а от того, как вдруг всё стало на свои места.
Пашка почесал бороду.
— А давай я просто помогу тебе сделать ремонт здесь? По-дружески. Надо будет — покрашу, прибью, разберу старый сарай. Я не лезу. Просто будь не одна. Вдвоём даже трава растёт быстрее.
— Ты что, опять решил быть рыцарем? — Мария рассмеялась. — Может, сразу предложишь мне выйти замуж, а?
— Нет. Я жду, когда ты предложишь, — подмигнул он.
Они засмеялись. И вдруг, в этом смехе, Мария почувствовала: вот оно. Всё, что нужно.
Не звонок от Ивана. Не суды и не статус «жены». А вот этот воздух. Утренний чай. Велосипед, скрипящий как старая память. И человек рядом, который не требует, не просит, не навязывает. Просто сидит рядом и молчит правильно.
Через час она поедет в город и подаст документы на развод. А потом вернётся. Потому что теперь — это её дом. Её жизнь. Её выбор.
А Паша уже пинал старую лопату у калитки и говорил:
— Надо будет перекрыть крышу. Да и баню построить можно. Ты ведь баню любишь, Маша?
Она посмотрела на него. Долго. Потом кивнула.
— Ага. Только чтоб без веников. Я от людей с вениками устала. Особенно с фамилией Петровна.
И они оба снова рассмеялись. Но это был уже другой смех. Не от усталости. От облегчения.
ФИНАЛ Мария осталась в доме. Суд Ольге Петровне проиграли, с позором. Иван не пришёл на заседание. Мария сдала брачные клятвы в архив. И начала дышать полной грудью. Пашка остался рядом. Не как герой любовного романа. А как тот самый, с кем можно сварить уху, построить баню и — возможно — однажды не испугаться сказать: «А может, теперь уже навсегда?»
Конец.
