Ангелина рассказала. Без прикрас. Про квартиру. Про брата. Про то, как её жизнь оказалась расписана кем-то другим. Тётя слушала, хмыкала, делала вид, что удивляется. А потом выдала:
— Я тебе с самого начала говорила: не живи с ним. У него руки добрые, но мозги под маминым контролем. У таких не бывает спины — только переносица, в которую ты сейчас влетела, как ласточка в окно.
Ангелина рассмеялась. Сквозь слёзы.
Спустя неделю она вызвала такси и поехала в юрфирму на Таганке — одну из тех, куда ходят женщины в состоянии «я не знаю, как жить, но точно не так». Юрист — молодая, ухоженная, с цепким взглядом и ногтями, под цвет настроения «я сейчас вас порву» — выслушала, задала три уточняющих вопроса и кивнула.
— Да, квартира записана на мужа. Ваша ошибка — доверие. Вы не оформляли брачный договор?
— Нет, — тихо сказала Ангелина. — Мы как-то… по любви.
— Ага. Ну, это как ехать на МКАД с закрытыми глазами. Вроде весело, но шансов мало, — женщина подняла глаза от бумаг. — Если хотите — подаём на развод и добиваемся раздела имущества по суду. У вас есть свидетели, доказательства вложений?
— Есть. Переводы. Квитанции. Фото ремонта. Кухню я делала. Мебель — моя.
— Тогда начнём.
Спустя ещё две недели ей позвонил Ваня. Она почти не узнала его голос. Тот был сухой, усталый, в нём не было ни нотки привычного нытья. Только что-то чужое. Пустое.
— Я… переехал к матери. Пока. Серёжа продал свою долю. И с концами. Нам выставили долг. Полтора миллиона. Квартира теперь под арестом. И… Я не знаю, как жить.
— Никак. Сначала поживи, как я. С чувством, что тебя предали. А потом — с этим и разберёшься, — спокойно ответила Ангелина.
— Ты же… ты всегда была рядом, — голос дрогнул. — Почему ты просто не простила?
— Потому что ты меня не предал, Ваня. Ты меня продал. С доплатой в виде сапфиров. Ты не ошибся — ты выбрал. А теперь и я выбираю.
— Я был дурак.
— Ну так вот и оставайся им. В этом ты стабилен.
Он бросил трубку. Без истерик. Без угроз. Просто — тишина. Она посмотрела на экран. И поняла: впервые за долгое время ей не хотелось плакать.
На следующее утро Ангелина пришла на встречу с риелтором. Квартиру, в которой она жила с Ваней, теперь продавали. По решению суда, ей положена была компенсация за вложения. Небольшая, но ощутимая.
— Знаете, — сказала ей женщина, лет сорока пяти, с уставшими глазами и дорогим шарфом, — обычно женщины в таких историях плачут. А вы… будто радуетесь.
— Я просто больше не собираюсь покупать себе место в чьей-то жизни, — улыбнулась Ангелина. — Я куплю себе своё.
Когда она выходила из офиса, на неё налетел порыв ветра. И вдруг — на секунду — стало страшно. Совсем. Одиноко. И в эту же секунду ей пришло сообщение. От неизвестного номера: «Вы были правы. И сильнее, чем мы думали. Простите.»
Без подписи. Но подпись уже не была нужна. Потому что и имя, и лицо, и голос — всё это осталось в прошлом.
