Они стояли друг напротив друга. Две женщины. Бывшие родственницы. Настоящие противницы. И между ними было всё: предательство, обида, общая память о праздниках, Ваня, долги, утраченная любовь и проклятые сапфиры.
— Я оставлю, — сказала свекровь. — Просто хотела увидеть тебя. Вдруг… когда-нибудь снова станешь моей дочкой. Ну, почти.
— Я теперь сама себе мать, отец и приёмный совет. Спасибо, Галина Петровна. За всё.
— За что всё?
— За урок. Очень дорогой. Почти как квартира.
Когда она ушла, Ангелина села за стол, открыла банку огурцов. Взяла один, надкусила — и тут же сплюнула. Пересолены.
— Всё, как вы любите, Галина Петровна, — сказала она в пустоту.
Прошло ещё три месяца. Ангелина устроилась в юридическую фирму. Помогала женщинам выходить из таких же браков, где тебя не спрашивают, а распоряжаются. Где твоё «да» — это на самом деле «не спрашивали». Она была хороша. Сурова, но справедлива.
В одну из пятниц к ней на приём записалась клиентка. Нервы, синяки под глазами, молчит, смотрит в пол. — Муж требует продать квартиру. Говорит, я ему должна. А она… от мамы. По наследству. Подарена. Всё оформлено. Только я… боюсь. Он давит.
Ангелина посмотрела на неё, как в зеркало.
— Скажите мне честно: вы его любите?
— Уже не знаю.
— Отлично. Это первый шаг. Теперь второй — мы его оформим.
Вечером ей пришло письмо. Почтой. В конверте был список: — Кольцо сапфировое, — Серьги с бирюзой, — Запонки мужа, — И бабушкин медальон.
На дне лежала записка. Почерк Вани. Ровный, аккуратный, как в первом классе:
«Это твоё. Всё. Прости, что когда-то думал иначе. Теперь знаю, кто ты на самом деле. И кем никогда не был я.»
Ангелина долго сидела с медальоном в руках. Потом встала. Подошла к зеркалу. Застегнула цепочку. Посмотрела на себя. И, впервые за долгое время, подумала: «Я не просто спаслась. Я выжила. А теперь — живу.»
Финал
.
