Саша взяла телефон. Нажала запись. Просто так. Интуитивно.
— Это моя квартира. Вы не имеете права что-то привозить без согласования со мной.
— Да что ты, девочка! Какая же она твоя? Раз ты замужем, то всё общее! У вас что, брачный контракт есть? Нет? Вот и не умничай.
Ольга Сергеевна кивнула грузчикам:
— Ставьте в угол. А книги — в мешки. Сынок потом на дачу отвезёт. Или в макулатуру.
Когда Ольга Сергеевна ушла, оставив после себя запах ландышевого дезодоранта, шум в ушах и два пакета с квашеной капустой, Саша села на подоконник и заплакала.
Она не рыдала. Нет. Она сидела, как будто что-то внутри оборвалось, и текли слёзы. Молча.
Иван появился ближе к вечеру. Как всегда — в наушниках, жуя жвачку.
— Чё ты хмурая?
Саша подняла на него глаза:
— Забери шкаф. Завтра. И книги верни на место. Или я уеду.
Иван пожал плечами.
— Да брось ты. Мать хотела как лучше. Ты всё усложняешь. Тебе лишь бы повоевать. У тебя характер… ну ты сама знаешь…
— Какой? — Саша поднялась. — Какой у меня характер?
— Ну… ты же сама говорила — бабушкин. Жёсткий.
— Нет, Иван. У меня — характер. А у тебя — позвоночника нет.
Иван вышел. На этот раз хлопнул дверью сильнее.
На следующий день Саша пошла к юристу.
Всё было просто. Квартира — её. Дарственная от бабушки. До брака. Иван в ней не прописан. И ничего не вложил. Ни копейки. Ни гвоздя.
Юрист был бодрый. Лысоватый. С усами.
— Вам бы психолога, а не юриста. Но по закону — вы чисты. Так что… гоните их всех лесом. Или напишите претензию. Хотите, я составлю?
Саша улыбнулась. Первый раз за много дней.
Ольга Сергеевна явилась снова через два дня. С ключами.
Саша смотрела на неё, как смотрят на таракана на белоснежной скатерти.
— А ты чего не работаешь? — спросила свекровь, стягивая сапоги.
— У меня смена вечером.
— Ага. Ну, вот и займись делом. Я тебе продукты принесла. И ещё — там в углу пыль. Совсем запустила хозяйство. Иван жалуется.
Саша молча пошла в комнату. Достала коробку. На ней было написано: «Ключи». Она достала из неё копии. И молча бросила их на стол.
— Это что? — насторожилась Ольга Сергеевна.
— Это ключи. Ваши. Верните их мне. Или я поменяю замки.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Квартира — моя.
— Иван тут живёт! Он мой сын!
— Но не вы — моя семья.
И тут вошёл Иван.
— А что тут за сцена?
— Иван, — спокойно сказала Саша. — Скажи, ты переезжаешь к маме? Или мама — к тебе?
Иван замялся.
— Ну ты же понимаешь, Саш… Она же одна…
Саша кивнула.
— Всё поняла.
И пошла в комнату.
Через десять минут вышла с чемоданом.
— Это что?
— Это ты уезжаешь. Сегодня. Без шуток. Или я вызываю участкового.
Ольга Сергеевна встала.
— Ты думаешь, тебя кто-то пожалеет? Ты же просто стерва!
— Я — хозяйка. А ты — гостья, — сказала Саша и нажала кнопку на домофоне. — У вас пять минут. Потом я начинаю действовать официально.
На кухне остались часы. Те самые, бабушкины. Они тикали особенно громко в эту тишину.
Саша стояла у окна и впервые за долгое время чувствовала: она дома.
