— Слушай сюда. Такие, как он, в суд подают не из мести, а от жадности. Он понял, что ему теперь кранты, и хочет хоть что-то выжать. Ты, главное, не дрейфь. Адвоката нормального нашла?
— Пока нет.
— У меня есть один. Он за меня даже алименты с Серёги выбил, представляешь? С Серёги! А тот вообще в лес убежал.
Через три дня у Саши был адвокат — с усами, в пальто и с голосом, будто он всю жизнь вёл дела против Фемиды лично. Серьёзный, хмурый, и сразу сказал:
— Будет сложно. Иван подаёт на признание фактических семейных отношений в спорной недвижимости. Это тонкая тема. Суд может встать на его сторону, если он докажет участие — ремонты, оплата счетов, даже совместные покупки.
— Но он ничего не делал!
— Придётся доказывать.
— А если он приведёт свою мать?
— Придёт. И она скажет, что «сыночек всё сам, а Саша только командовала». У неё язык без костей, я таких знаю.
— А если я найду фотографии, где он просто валяется на диване?
— Ещё лучше — найти чеки. Из магазина. Чтоб всё на вас. И, главное, свидетельства. Кто у вас был? Соседи? Подруги?
Саша кивнула.
— Есть. И ещё есть… запись.
— Какая?
— Где она — его мама — говорит, что это МОЯ квартира и что я всё делаю сама.
Адвокат поднял бровь:
— Давайте сюда. Это может быть козырь. Но готовьтесь — бой будет тяжёлый. Он лезет в суд не ради правды. А ради метра.
Вечером, когда Саша шла домой, в её подъезде снова кто-то крутился.
Угадай кто?
Правильно. Ольга Сергеевна.
— А я вот… решила тебе помочь. Примириться надо. Вы же семья.
— Мы — бывшие.
— А я — бывшая свекровь. Но всё равно семья. Я, кстати, внуков хочу. Всё тянете да тянете…
Саша опёрлась на перила.
— А вы точно в себе?
— Да. А вот ты — не в себе. Раз гонишь сына. Раз рушишь семью. Не ты квартиру строила — тебе досталась. А сын мой — трудяга. Его выгнали.
— Он ушёл сам. Или вы его вытолкали. Под ручки. И за шкафом.
— Неблагодарная. Ты думаешь, что если бумажка есть — ты победила? А ты одна осталась. Вот и живи. В одиночестве.
— Лучше в одиночестве, чем в окружении липких советов и чужих кастрюль.
— Ты сама всё испортила.
— Я просто выбрала себя.
Суд длился два месяца. Саша собрала документы, свидетелей, даже один раз чуть не упала в обморок, когда услышала, как Иван сказал:
— Да, я покупал холодильник. На общие деньги.
— Вы платили? — спросила судья.
— Ну, не платил. Но выбирал я!
Юрист Саши тогда закатил глаза так, что чуть не отвалились очки.
В итоге судья сказала:
— В иске отказать. Недвижимость признана личной собственностью Александры Викторовны.
Саша не поняла, как вышла. Только улица. Только холод. Только глоток воздуха — как после долгого, душного вечера, когда ты всё-таки открыл форточку.
И ни Ивана, ни Ольги Сергеевны уже не было. Словно растворились.
Через неделю пришло письмо. Почтовое. Внутри — открытка. С ёлкой. И подпись: «С Новым годом. Пусть тебе будет хорошо. Иван».
Саша посмотрела. Посмеялась.
Скомкала открытку. И выбросила в мусор.
А потом подумала…, а ведь как всё просто. Он никогда не желал ей «хорошо». Только — удобно. Для себя.
