А в квартире — наконец — было тихо. Ни тапок за диваном. Ни чужих кастрюль. Ни чьих-то решений.
Только торшер, бабушкины часы, и мандариновая корка на столе.
И свобода.
***
Открытая форточка выпускала тепло вместе с остатками зимнего воздуха — единственное, что напоминало Саше о прошедших судах. С той победы прошло ровно сорок дней, но тик-так бабушкиных часов всё ещё казался немного громче обычного, будто удивлялся: и правда тишина?
Она сварила кофе в старой турке и впервые за много лет позволила себе роскошь ничем не заниматься. Ни повесток, ни тревоги, ни Ивановых носков под диваном. Только лёгкий аромат молотого зерна и вид из окна, где мартовское солнце лениво скользило по подтаявшему снегу.
Но жизнь, как известно, не любит пустоты. В дверь позвонили.
— Откройте, это управляющая компания, — чей-то мужской баритон джазовым аккордом ворвался в прихожую.
Саша открыла, не снимая фартука. На пороге стоял молодой мужчина лет тридцати шести, с кипой бумаг под мышкой и улыбкой «я-тут-с-миром, но лучше подпишите».
— Сороковой подъезд? Квартира восемь? —
— В точку, — вздохнула она, снова поправляя резинку на хвосте. — Что случилось?
— Капремонт стояка. На собрании собственников большинством голосов решили скинуться. Вы одна не расписывались.
Скинуться… Сколько раз за эти месяцы Саша слышала этот глагол! Скинуться на шкаф, скинуться на ремонт, скинуться на «давай поживём у мамы»…
— А давайте я сначала посмотрю смету, — упрямо сказала она.
— Конечно, — баритон просиял и полез в портфель. — Торопиться не будем.
Саша взяла папку и прочитала имя инженера-сметчика: Громов Сергей Сергеевич. Серый штамп даты — свежий, один день назад. Фамилия что-то тёплое кольнула под рёбрами воспоминанием: в девятом классе она писала на парте «Серёжа + Саша = 4ever».
Папку она оставила на столе, а баритона — за дверью. Тот учтиво кивнул и ушёл.
Неожиданные метры
Вечером, разбирая бумаги, она нашла визитку: Сергей Громов, инженер ТСЖ, оценки-сметы-надзоры, телефон, мессенджер, всё-всё-всё.
— А что? — пробормотала она. — Нужна консультация — позвоню.
Позвонила на следующий день. И услышала голос, от которого сердце почему-то слегка споткнулось на ровном месте.
— Саша? Это ты? — в трубке явно улыбались. — Тебя не узнать — голос изменить невозможно.
— Серёжа? Тот самый?
— Из шестой парты у окна. Который таскал твой портфель зимой, чтоб ты не свалилась на льду, помнишь?
Смех вспыхнул с двух сторон провода. Договорились увидеться в кафе возле дома.
Кафе «Городские метры»
Название оказалось символичным: интерьер оформлен под планировочные схемы московских квартир от хрущёвок до бизнес-класса. На стенах висят черно-белые фото панелек, подписанные годами строительства. Саша — за столиком с видом на фото родного дома: 1968 г.
Сергей пришёл с толстым рулоном чертежей и двумя стаканами латте.
— Одно из двух: либо ты всегда так внимателен, либо хочешь, чтобы я подписала любую бумагу, — сказала она, ставя кружку на салфетку.
