В своем доме. Без чужих запахов, без пластмассовых пакетов с капустой, без упрёков и чужих мнений.
Но со своим дыханием. Своим миром.
Своим правом — быть. Просто быть.
***
Через две недели после того, как Иван ушёл, в подъезде кто-то начал выламывать почтовый ящик.
Саша сидела на кухне, ела мандарин и слушала. Потом открыла дверь и увидела Ольгу Сергеевну.
— Вы зачем мой ящик трогаете?
— А я не знала, что он твой, — спокойно ответила свекровь, как будто ничего особенного не происходило. — Мне письмо пришло. От Ивана. На старый адрес. Он же тут жил. Вот я и пришла.
— У вас с головой всё в порядке?
— Не груби старшим, — с ледяной интонацией сказала Ольга Сергеевна. — Я всё равно имею право получать тут письма.
— Только если у вас прописка. А у вас её нет. И, слава Богу.
Свекровь отвернулась. Глянула на дверь — крепкий замок, новенький.
— Значит, замки поменяла. Ну-ну. Знаешь, девочка, кто замки меняет, тот и жизнь свою в одиночку потом ковыряет.
— А кто чужие квартиры обставляет — тот потом живёт с пластиковыми шкафами и кастрюлями, которые никто не просил.
В тот же день Саше позвонила нотариус. Мягкий, голос — как у врача из старых фильмов.
— Александра Викторовна, вы были единственным наследником, верно? По завещанию?
— Да. Почему?
— Тут к нам поступил запрос. Обжалование наследства. Со стороны бывшего супруга. Иван Андреевич Глушко. Он подал заявление на признание права пользования имуществом.
Саша едва не уронила телефон.
— Но он же не прописан! И квартира мне досталась ДО брака!
— Я знаю. Но сейчас он подал иск. Ссылается на то, что проживал в квартире, участвовал в быту, есть свидетели, что он помогал — якобы. Пытается доказать, что у него есть право на часть имущества, как на совместно нажитое.
— Что он… простите… курит?
— Это вам решать. Я советую обратиться к юристу. Срочно.
Она не могла поверить. Иван, её Иван, который всю жизнь был «как трава — куда ветер, туда и я», вдруг оказался способным на юридическую подлянку?
Оказался.
Когда она пришла в суд — пока на первое слушание, предварительное — Иван даже не поднимал глаз. Стоял с какой-то худенькой женщиной в очках. Оказалось — юристка. Его. Частная.
— Ты серьёзно? — спросила Саша, догнав его на лестнице.
— А что? Мне же теперь жить негде. А тут — я жил. Долго. Годы, между прочим.
— Ты ел. Ты валялся на диване. Ты приносил банки с пивом и разбросанные носки. Вот и всё твоё участие.
— У судьи будет другое мнение, — холодно сказал Иван. — У меня тоже есть права.
— Какие?
— Я не позволю тебе оставить меня без жилья. Я тебе, между прочим, пять лет жизни отдал.
Саша засмеялась.
— Отдал? ТЫ? Ты кому-нибудь когда-нибудь что-то отдал, кроме батареек в пульт?
Он сморщился. Но промолчал.
Вечером она вызвала подругу — Галю. Галя была женщина крупная, резкая и с огромным жизненным опытом. Разводилась трижды. Была замужем за участковым, за грузчиком и за бухгалтером. Каждый раз — с дракой.
— Значит, он на тебя суд подал? — переспросила Галя, доставая из сумки бутылку сухого вина.
— Ага. Мстит.
