— Скорее третье: хочу, чтоб ты не переплачивала, — подмигнул он.
Часа два они рассматривали смету. Оказалось, в неё ловко закатили «по желанию жильцов» замену подъездных перил и плитку в тамбуре — лишние двадцать четыре тысячи рублей.
— Подписывай, — сказал Сергей, зачёркивая в листе лишние строки. — Вот без этих пунктов. Смело. Никто не имеет права навязать допы, если ты против.
Он говорил легко, профессионально, но всё время поглядывал на неё — как тогда, в школе: будто сверяется, всё ли комфортно.
После третьей чашки они перешли на личное.
— Жена? Дети? — спросила Саша, отодвигая блокнот.
— Был брак, — усмехнулся он. — Развелись два года назад. Без войн, просто люди устали. А ты?
— Тоже разведена. Недавно. С войной.
— Видел в подъезде объявление «Судебное заседание» — фамилия совпала. Неужели тот самый Иван?
Она кивнула.
— Всё уже позади. Но есть незакрытый гештальт — свекровь.
— Гештальт… — Сергей развернул трубочку бумаги в мини-трубу и сделал вид, будто смотрит в бинокль. — Вижу врага!
Саша расхохоталась так громко, что бариста на кассе выронил ложку.
Гостья, которая возвращается
Через неделю после встречи с Сергеем Саша сдавала отчёт по работе дома, когда в дверь снова постучали.
— Срочная доставка, — крикнули за дверью.
Открыла — она. Ольга Сергеевна в пальто цвета горького шоколада, с тяжёлой коробкой в руках. За её спиной — Иван, мнут шапку, глаза красные.
— Что вы хотите? — без приветствия сказала Саша.
— Мы… — начала свекровь, ставя коробку на порог. — Тут вещи Ивана. Те, что остались у меня. Забери. Негде хранить.
— Добрый вечер, — сухо ответила Саша. — Доставку надо было заказать транспортной.
— Не умничай. Я не за этим пришла, — свекровь прошла внутрь, будто никто её не звал.
— Стойте! — попыталась преградить дорогу Саша.
Иван молчал, словно потерял дар речи. Ольга Сергеевна оглядела коридор, поморщилась:
— Всё по-старому. Дряхленько. Я вот что решила: надо продать мою двушку и купить студию поближе к вам. Я теперь одна: ипотека души не греет, пенсия маленькая. Кто мне поможет, кроме сына? Вы же семья.
— Мы уже не семья, — отметила Саша. — А жильё у вас личное, продадите — ваши проблемы.
— Проблемы, говоришь? — свекровь сдвинула брови. — А не забывай: я — свидетель. Я могу подать кассационную жалобу. Докажу, что Иван участвовал в ремонте. Суд может вернуться.
— Участие? — Саша сделала шаг ближе, чувствуя, как бедром задевает коробку. — Ещё раз: он ничего не вкладывал. И суд это установил.
— А я достану новые чеки! — Ольга Сергеевна повысила тон. — Мне уже подсказали, что можно взять распечатку из банка за все годы!
Иван дернул мать за локоть:
— Ма, хватит. Всё кончено.
— Молчи! — отшила она. — Женщина выбросила тебя на улицу!
Саша вдохнула медленно, потом сняла телефон и открыла диктофон.
— Продолжайте, — спокойно сказала она.
Свекровь замерла, заметив красный кружок записи.
— Ах ты ж… — она раскрыла рот, но вместо крика раздался звонок домофона.
Голос Сергея гулко прокатился по трубке:
— Саша, это я. Поднять?
