Адвокатом оказалась небольшая, но злая женщина лет сорока пяти с остреньким лицом и очень короткими ногтями. Такими ногтями не царапаются — ими наносят юридические удары.
— Добрый день, — сказала она, усаживаясь на кухне, как будто собиралась съесть здесь кого-нибудь. — Я Ирина Глебовна. Представляю интересы семьи Ивановых. В том числе Елены Петровны.
— То есть моей любимой свекрови, которую сюда уже не пускают без ОМОН? Приятно познакомиться.
Максим молчал. Он был бледен, как айсберг, и по лицу у него было видно: он знал. И не сказал.
— Вы знали, что она ходила к риэлтору?
— Алина…
— Отвечай!
— Я узнал вчера. Думал, сначала поговорим, потом тебе скажу. А она уже наняла юриста.
— Ну конечно. Типичная схема: мама бросает гранату, а ты держишь руки в карманах. Зачем защищаться? Пусть рвёт, авось пронесёт!
— Простите, — вмешалась Ирина Глебовна, — Но я здесь, чтобы предложить решение. Без суда.
— Я в замешательстве. Вы мне что предлагаете — выкупить свою же квартиру?
— Не совсем. У Елены Петровны есть доказательства, что она передала сыну значительную сумму на первоначальный взнос. Имеется расписка.
— Максим? — голос Алины стал ледяным. — Ты писал ей расписку?
— Это было давно. Я не думал, что она когда-нибудь её достанет.
— Ах ты… — она встала. — То есть ты, взрослый мужик, взял у мамы деньги, подписал бумажку, а теперь сидишь и не можешь даже признать, что всё это пахнет шантажом?
— Это не шантаж, — сказал он тихо. — Это её способ доказать, что она всё ещё важна.
— Ну тогда пусть доказывает в суде. Заодно узнаем, кто тут важный, а кто просто очень голосистый.
Через неделю дело было передано медиатору. Тот посмотрел бумаги, выслушал стороны и развёл руками: «Милая семейка у вас. Почти греческая трагедия. Только без Зевса.»
Но самое интересное произошло на следующем заседании, когда к Алине подошёл не кто-нибудь, а та самая Галина Борисовна — соседка сверху, фанатка сериалов, петрушки и, как оказалось, наблюдений за соседями.
— Девочка, ты не поверишь. Я тебе скажу, только ты не кричи.
— Что?
— Твоя свекровь… Она в 2008 году приходила ко мне — просила занять двадцать тысяч. На «подарок сыну на свадьбу». Она тогда говорила, что не хочет лезть в заначку мужа, царствие ему небесное. И расписку писала мне. Только свою. Я до сих пор храню.
Алина надела пальто, как в боевике. И пошла в суд.
На последнем заседании всё пошло не по сценарию Елены Петровны. Когда судья увидел, что её «инвестиции» были заняты у третьих лиц и нигде официально не задекларированы, он чуть не захохотал. Юридически — подарок. Ни о каком возврате речи не шло. Всё.
— Вы пытались оспорить собственность по расписке, оформленной от матери сыну? — уточнил судья.
— Да. Я же думала…
— А думать надо было, когда деньги занимали у соседки. Всё. Рассмотрение завершено. Ваш иск отклонён.
Максим стоял в зале суда, как пацан, которого застали с конфетами в портфеле. Алина развернулась к нему.
— Вот что. Я больше не твоя адвокат, нянька и жена.
— Что?
