— Ага, и когда она принесёт подушку и ночнушку — это тоже будет «забота»? Она уже один раз оставалась «переночевать после стоматолога». И спала в нашей постели. С твоей стороны. Мне кажется, она ждёт, когда я поеду в отпуск, чтобы окончательно прописаться.
— Алина…
— Нет, Максим, больше никаких «Алина». Или ты говоришь ей, что она больше не может приходить без нас, или… я беру ключ и меняю замок.
Максим ушёл на балкон. Там он обычно делал вид, что курит, хотя давно уже бросил. Просто смотрел на дорогу и делал вид, что думает о смысле жизни. На самом деле он думал, как бы так всех не обидеть, но и не потерять Алину. Не потерять уют. Не потерять крышу над головой. Не потерять комфорт. Он, в отличие от Алины, не любил резких движений. Он был человек-плед. Мягкий. Уютный. Немного занудный. А ещё — трусливый, когда дело доходило до конфликтов между двумя самыми важными женщинами в его жизни.
Алина стояла у двери и смотрела, как он мнётся. Ей не было его жаль. Она уже устала быть терпеливой. Уже прошла ту стадию, когда оправдываешь всё чужой «трудной судьбой» или «маминой добротой». В мире, где ипотека висит, как гиря на ноге, терпение — это роскошь. Особенно к людям, которые считают твою квартиру своим курортом.
Она взяла телефон и написала сообщение. Короткое. Жёсткое.
Елена Петровна. С этого дня приходить в квартиру без нас нельзя. У нас с Максимом своё пространство. И вы в нём — гость. Прошу это уважать.
И нажала «отправить». Без совета с мужем. Потому что советоваться в таких ситуациях — всё равно что спрашивать у пилота падающего самолёта, можно ли открыть окно.
Через три минуты позвонили.
Елена Петровна.
Громкий рингтон «Катюша» взрезал тишину, как нож по стеклу.
Алина кивнула Максиму — мол, бери.
— Алло, мам, — хрипло, как будто кашлял весь день, ответил он.
Алина не слышала слов, но по выражению его лица поняла: жара пошла.
Пошла вода горячая…
Когда он положил трубку, лицо его было серым. Он сел на диван и долго смотрел в одну точку.
— Она сказала, что я неблагодарный. Что ты — стерва. Что я… выбрал постороннюю женщину вместо своей матери.
Алина кивнула. Как будто услышала «дождь закончился».
— А ты?
— Сказал, что квартира — наша. Что ты — моя жена. Что она действительно перегибает.
Алина впервые за день улыбнулась. Но недолго.
— И?
— Она сказала: «Ну ничего. Я подожду, когда у тебя глаза откроются».
О, боги, она теперь гадалка…
— И что ты теперь будешь делать?
Максим посмотрел на жену. И неожиданно, впервые за долгое время, сказал прямо:
— Поменяй замки. Я ей сам объясню.
В этот вечер Алина впервые за месяц спала спокойно. Без ощущения, что кто-то роется у неё в шкафу. Без кошмаров о компоте в холодильнике. И даже без злобных монологов про чужие тапки.
Но она знала — это только начало.
Елена Петровна никогда не отступает просто так.
Елена Петровна пришла неожиданно.
