Через месяц после того, как Алина подписала бумаги, выданные Дмитрием, она впервые за долгое время проснулась в воскресенье без звонка будильника и без запаха хлорки, которым свекровь обычно начинала утро. Мир за окном был обычный — серый, весенний, капель с крыши, — но внутренне всё изменилось. Было ощущение, будто она не просто вышла из квартиры, а из какой-то параллельной жизни.
На кухне булькала кофемашина, Лера возилась с блинчиками и напевала что-то из девяностых.
— У тебя свидание? — спросила Алина, присаживаясь на табурет.
— Ага. С мужиком, который умеет сам стирать носки. Ты такое себе вообще можешь представить?
— С трудом. У меня после Раисы Петровны ПТСР. Я теперь даже пылесос выключаю по инструкции — чтобы в суде не придрались.
— Кстати о суде. Ты же говорила, что бумаги пришли, а развода всё нет?
Алина пожала плечами:
— Он исчез. Как в кино. Отдал документы и растворился. Ни звонков, ни сообщений. Раиса Петровна, подозреваю, в это время молится, чтобы он женился на библиотекарше или ком-то с соответствующим моральным обликом.
— Может, он просто переживает? Или уехал?
— Уехал — в родовую утробу. Раиса Петровна снова рулит.
Лера усмехнулась, швырнула блин на тарелку и кивнула в сторону окна:
— Так иди добей уже. Развод — это как прыжок с парашютом. Лучше самой дернуть кольцо, чем ждать, когда тебя столкнут.
Алина пришла в МФЦ с намерением поставить точку. Очередь, скучные объявления про масочный режим, вздохи пенсионеров — всё как в жизни. Окно № 14, девушка в голубом жилете с замазанными татуировками на запястьях.
— Развод, — спокойно сказала Алина.
— Добровольный?
— Ну… да, теперь уже да.
Девушка проверила по базе, кивнула:
— Сторона номер два — ваш супруг — не явился на подписание в течение тридцати дней. Документы считаются неактуальными. Хотите подать повторно?
Алина моргнула:
— Он же сам принёс. С печатями. Подписи!
— Видимо, не донёс до конца. Возможно, не сдал. Это не считается юридическим действием, если заявление не оформлено должным образом. Хотите подать ещё раз?
Алина хотела выругаться. Сильно. Матерно. По-человечески. Но просто выдохнула:
— Подаю.
На выходе из МФЦ она столкнулась с Раисой Петровной. Та была в классическом пальто цвета «сырой бетон», с надутыми губами и папкой под мышкой. Лицо — как на поминках, только никто не умер.
— Ну, здравствуй, Алина, — холодно сказала свекровь. — Или уже не Алина? Может, вы теперь как-то иначе себя называете? В духе «свободной женщины»?
— Можно просто «бывшая невестка». Хотя и этого скоро не будет.
Раиса Петровна смерила её взглядом, в котором было всё: обида, презрение, усталость.
— Мне казалось, ты умная. А ты всего лишь самоуверенная. Такие не строят семьи. Они бегают по съёмным углам, обвиняя всех вокруг, кроме себя.
— Я бы с удовольствием взяла вину на себя. Если бы у меня был шанс хоть раз сделать выбор самой. А то каждый шаг — как под прицелом. Даже тапочки вы выбирали для меня.
— Потому что у тебя вкус как у продавщицы с рынка!
